Цена моей одержимости

Но не говорить же мне Люде, что у нас серьезные финансовые проблемы. И что мне позарез нужна крупная сумма денег, иначе придется лечь под Тимура Андреевича.

От одной мысли о нем становится дико холодно. Словно я выбежала в одном нижнем белье на сорокаградусный мороз, так еще и в сугроб прыгнула. Он верная смерть, погибель. К нему ни в коем случае нельзя приближаться, иначе… уничтожит как мелкую букашку.

Слухи то по городу разные ходят. Одни хлеще других. И во всех Воронцов выступает в качестве демона из самой преисподней.

— Ты чего, блядь, подвисла? — вздрагиваю от громогласного голоса Милы, пытающейся перекричать рок-композицию.

 — Думаешь, как бы нас со Светкой отшить, да? — разочарованно хмыкает.

— Может в другой раз? — подаю идею, так как совсем не хочется куда-то идти.

Сейчас для меня важнее отыскать деньги для покрытия долгов отца. А уже потом буду развлекаться, попивая шампанское и поедая гору клубники.

— Какая же ты скучная, — не прощаясь, вешает трубку.

Вздыхаю от облегчения, кидая телефон на кровать. Простите, Люда и Света, но сегодня нам с вами не по пути.

Я обещала отцу, что помогу ему и сделаю для этого все возможное.

Не обращаясь больше к Тимуру.

Пусть катится со своим предложением ко всем чертям.

Пусть трахает эту свою силиконовую Катю.

Пусть из нее игрушку делает для своих утех.

Я не поеду в этот чертов отель «Версаль». Никогда.

Вздрагиваю от громкой мелодии смартфона. Надеюсь, это наш спаситель, нашедший нужную сумму для погашения долга.

Смотрю на имя звонящего. Мама.

Она же сейчас должна быть в салоне красоты, наводить марафет перед встречей с подругами. Обычно не берет трубку, не звонит сама.

Что-то случилось.

— Да, мамуль. В чем дело? — рука, держащая телефон, предательски дрожит. Странное чувство в груди растет.

— Алиса… — голос надломленный, опустошенный. Замираю, молясь не услышать страшные слова. — Твой отец… в больнице. У него сердечный приступ. Ты должна приехать…

Уже ничего не слушаю. Внутри кромешная пустота. Действую чисто на автомате. Практически ничего не соображая.

Не помню, как садилась в машину. Как гнала по дороге, нарушая все правила. Как подъехала к зданию больницы.

Очухиваюсь лишь, когда нервно кричу в регистратуре, в какой палате Михаил Задорожный.

Молоденькая девушка называет мне номер. Мчу туда на всех парах, буквально врезаясь в маму. Заплаканную, растрепанную, во власти страха за любимого мужчину.

— Мама, — бросаюсь к ней в объятья. Крепко сжимаю, ища в ней силу и поддержку. — Папа, он…

Говорить не могу. В горле саднит от слез. За грудиной печет. Если с ним что-то случится, мир точно рухнет.

— Доктор, говорите, что с моим мужем? — отстраняет от себя, вытирая слезы. Ее трясет, но она стойко держится.