Глядя на кровать, Бет заметила над ней фотографии. Они были приколоты к стене в нише, и тот, кто просто зашел в хижину выпить чаю и поболтать, не мог их увидеть.

На одной фотографии были они с Джеком сразу после прибытия в Нью-Йорк. Этот снимок они сделали возле Южного морского порта. У Бет такая же фотография потерялась во время поспешного переезда с Хьюстон-стрит, и ей было приятно снова увидеть этот снимок. На другом фото Бет играла на скрипке в «Медведе» в Филадельфии. Она понятия не имела, кто и когда сделал эту фотографию, поскольку видела ее впервые.

Еще была фотография, на которой были запечатлены они с Джеком в Скагуэе. Бет вспомнила, что этот снимок сделал человек, который составлял фотожурнал Чилкутского перевала. Она не знала, как Джеку удалось его заполучить, ведь тот человек никогда больше не попадался ей на глаза. И наконец, фотография Бет, играющей в ночь открытия «Золотого самородка». Эту фотографию сделал редактор газеты Доусона «Самородок», и она появилась там вместе со статьей о ней, Джеке и Тео, а также о том, как они в пути потеряли Сэма. Наверное, Джек выпросил копию снимка у редактора.

У Бет потеплело на сердце. Она полагала, что большинство старателей предпочли бы картинки с полураздетыми красотками фотографиям старых друзей.

— Эти фотографии пробудили во мне воспоминания, — сказала она позже, когда он вернулся.

Джек несколько смутился.

— Мне нравится смотреть на них перед сном, — сказал он. — Раньше у меня висела еще фотография, где мы все вчетвером в Скагуэе, но я ее снял, потому что, глядя на Сэма, я грустил, а на Тео — злился."

"Бет указала на снимок, сделанный в Нью-Йорке.

— Ты здесь такой молодой и тощий, — сказала она. — А я такая чопорная. Как же мы изменились!

— В те дни ты бы меня даже в комнату к себе не пригласила. — Он ухмыльнулся. — И вот мы здесь, спустя все это время, совершенно одни на много миль вокруг. Прогресс!

В последующие дни Бет чувствовала себя туго закрученной пружиной, которую понемногу ослабляют. Пожар в Доусоне, помощь бездомным и ссора с Джоном сильно ее вымотали.

Приятно было просыпаться утром в абсолютной тишине и знать, что грядущий день ничего от нее не потребует. Иногда Джек брал ее покататься на санях, запряженных собаками Оза, Флэшем и Сильвером, и это было весело. Но большую часть времени Бет читала, чинила порванную одежду Джека и гуляла по замерзшему ручью или в лесу, а собаки с радостью составляли ей компанию.

Потеплело, и, когда выходило солнце, казалось, будто пришла весна. С Джеком оказалось очень легко ужиться, он всегда был спокоен и никогда не жаловался. Когда Бет приносила ему кофе и пирог во время его работы в яме, его лицо расплывалось в широкой улыбке.