Почему-то становится не по себе, потому что родителей я вспоминала редко, а тут вот — нахлынуло. То, как мы с Аней едва справлялись, как ссорились, потому что у нас обеих был свой взгляд на жизнь, и как разошлись, потому что она не смогла оставаться в столице.
Это сейчас мы поладили, начали общаться, даже живем на разных этажах. Когда она приехала ко мне, я просто не могла не помочь ей, не принять участия в ее жизни, ведь она на тот момент была единственным мне близким человеком, родственником, не считая сыновей. Хотелось, чтобы сестра почувствовала мою любовь и желание ей помогать. Конечно, мы поладили. Иначе и быть не могло. Работаем вместе теперь.
Откровенничает и Рома. Я с открытым от удивления ртом пытаюсь переварить тот факт, что у него есть брат и он с ним не общается. Пытаюсь разговорить его и узнать о причине, но Рома отмахивается, мол, ничего серьезного, просто разные взгляды на жизнь. Естественно, я не верю. Какими бы взгляды ни были, а только это не может повлиять на то, что люди годами не разговаривают друг с другом.
Глава 27
Чтобы набраться смелости и поговорить с Ромой, решаю выпить пару бокалов вина. У нас в номере отличное сухое белое. Мы распили бутылку в день приезда, но тогда я не решилась испортить нам обоим отдых, так и не смогла ничего сказать. Отложила на почти последний день, эгоистично вырывая у судьбы пару дней счастья.
Мою идею выпить вина Рома воспринял скептически, пожал плечами и отказался, но мне бутылку откупорил. Теперь она стоит на кухонной стойке и ждет, когда я решусь ее использовать. Стеклянный бокал рядом привлекает к себе, но я почему-то медлю. Кого я пытаюсь обмануть? Не станет мне проще говорить, если я выпью, больше того, могут быть замедлены реакции, я не смогу адекватно воспринимать ответы Ромы.
Я отказываюсь от вина и иду к нему на террасу. Он вышел туда несколькими минутами ранее и сейчас докуривает сигарету, хотя вроде как пытается бросить. Я открываю стеклянную дверь и оказываюсь снаружи. Тут же слышу повышенный тон Ромы и его раздражение: он разговаривает по телефону. Не знаю с кем именно, но собеседник ему явно неприятен.
— Сука, — бросает в трубку и отключается.
Поворачивается ко мне. Не слышал, видимо, как я вышла, потому что первые секунды смотрит недоумевающе. Затем улыбается, тянет руки, чтобы обнять. Я оказываюсь рядом с ним за несколько минут, обхватываю его за талию и прижимаюсь крепче. Вдыхаю знакомый родной аромат. Даже несмотря на то, что я отвыкла от запаха сигарет, мне нравится как он пахнет. Табак задевает слизистую носа, в горле тут же начинает першить, так что мне приходиться прокашляться.
— Извини, я не думал, что ты выйдешь.
— Все нормально, — отвечаю, улыбнувшись. — Необычно даже. Отвыкла уже от того, что ты куришь. Непривычно так.
