Ни я, ни Сонечка, теперь уже Ольховская, не могли представить такого поворота событий, но вышло именно так, и я ни в коем случае не хотел бы иначе.
Я катастрофически счастлив, говорил же уже, да?
Даже сейчас, сидя в машине уже двадцать минут, – я катастрофически счастлив, несмотря на то, что моя любовь обещалась сидеть рядом со мной ровно двадцать минут назад.
Но они с Есенией собираются, а это может затянуться на целые сутки, если я посмею их потревожить, поэтому покорно жду.
Сегодня у нас дружеский поход… на танцы. И да-да, вам не послышалось, на танцы, дай мне, господи, сил.
"И нет, к огромному сожалению мы не едем смотреть какое-то танцевальное шоу и сидеть в удобных креслах, мы… едем танцевать.
Я в ужасе.
Девчонки где-то нашли студию танцев, которая совсем недавно открылась у нас в городе, и по какой-то чертовски непонятной нам с Демидом причине решили, что мы обязательно должны туда пойти. И, барабанная дробь, это не детские танцы, и мы ведем туда не детей! Малышня уже сидит с няней, ведь танцы эти для взрослых.
И это меня убивает.
Но мы с Демидом живем свою лучшую жизнь по принципу: «буду каблуком, главное, чтобы моя женщина улыбалась», именно поэтому я уже жду девчонок у дома, а сам Дема подъедет с работы прямо к студии.
Хочу ли я танцевать? Нет.
Жалею ли о том, что согласился? Тоже нет. Вы бы только видели, как горели глаза у Сонечки, когда она показывала мне рекламу той самой студии.
Слышу звонкий смех, понимаю, что девчонки наконец-то собрались, и завожу машину. Вообще-то, занятие там на строго назначенные семнадцать ноль-ноль, ехать нам до места нахождения студии сорок минут, а сейчас уже шестнадцать тридцать.
– Мы не опаздываем? – спрашивают в один голос, как только я выхожу открыть Сонечке пассажирскую дверь. Она чмокает меня в губы, и я сразу, как и всегда, забываю обо всех недовольствах и проблемах.
– Нет, Принцесса. Домчим.
Ну и мы мчим. Веду аккуратно, но быстро, потому что опоздание дамы не простят мне, несмотря на то что я был готов еще заранее. Это не особо важно, кто там был когда готов, главное, не упрекать в этом женщин. Это, кстати, первое правило счастливой семейной жизни: не упрекать женщин.
– Сонечка, ты не писала няне? – волнуется Есения.
– Полчаса назад, – отвечает она, – у них все хорошо, они рисуют.
Есеня вздыхает. Она очень переживательная мама. Из-за того, что она долгое время мечтала о семье и не могла ее заполучить, теперь она волнуется о каждом шаге Даньки. А он, честности ради, пацан оторви и выброси. Понимаю ее желание все контролировать, мой крестник в свои полтора тот еще чудик.
