Ты только попроси

И перед тем как ты вышвырнешь меня из кабинета, хочу, чтобы ты знал: мне больно, я зла, и рассержена, и вне себя от бешенства, что не догадалась о грязной игре этих стерв. Но та злость, которую я испытываю по отношению к ним, несравнима с той, которую я испытываю к тебе. Я собиралась изменить свою жизнь, оставить семью, работу, город и поехать за тобой в чужую страну, а получилось так, что ты, человек, который якобы должен был обо мне заботиться и любить меня, засомневался во мне при первой же возможности. Мне больно от этого, мое сердце разбито, и я хочу, чтобы ты знал: на этот раз ты сам во всем виноват.

Эрик смотрит на меня, я – на него, и больше никто из нас не прерывает молчание.

Мне нужно, чтобы он заговорил, понял меня, что-нибудь сказал. Но ни слов, ни выражения лица, которых я так жду, не появляется. Эрик так и сидит невозмутимый за столом, сверлит своим взглядом, но не реагирует. У меня болит рука оттого, что я сильно ею стукнула об стол, и, прикоснувшись к ней, я натыкаюсь на обручальное кольцо. Закрываю глаза. Не хочу делать то, что должна сделать, но у меня не остается другого выхода.

"– Хорошо, сеньор Циммерман, то, что было между нами, закончилось. Поздравьте Ребекку, она победила.

Разворачиваюсь и выхожу. Не хочу на него смотреть. Ничего больше от него не хочу. Я настолько разъярена, что сейчас способна на все, что угодно. В его кабинет входит Клаудиа. Я не знаю, о чем они говорят, что обсуждают, но на самом деле мне наплевать. У меня дрожат руки. Я сажусь за стол. Из кабинета выходит начальница:

– Джудит, найди мне, пожалуйста, номер руководителя севильского филиала.

Словно робот, выполняю просьбу. Я сейчас не могу и не хочу ни о чем думать. В этот момент из кабинета Эрика выходит Клаудиа, бросает на меня взгляд и входит в кабинет начальницы. Отыскав нужный номер телефона, тоже захожу к ней в кабинет, Клаудиа сразу же выскальзывает, и я собираюсь выходить, но слышу, как моя слабоумная начальница говорит:

– Я только что узнала, что ты вернула Эрику Циммерману кольцо.

Я молчу, не собираюсь что-либо объяснять этой тупице.

– Что, любовь закончилась?

От этого комментария у меня закипает кровь в жилах.

– Если вам интересно, то это моя личная жизнь, и я предпочитаю ее не обсуждать.

Но чувство превосходства не дает ей замолчать.

– Значит, ты не едешь в Германию?

Поскольку я не отвечаю, она продолжает:

– Ты и вправду поверила, что он хотел с тобой иметь что-то серьезное?

Я молчу, иначе убью ее, повыдергиваю ей все волосы. Но она настаивает и, кажется, наслаждается моментом:

– Приготовься к тому, что тебя ожидает.