После небольшой паузы он добавляет:

– Ты до сих пор сердишься на меня из-за вчерашнего?

– Да.

– Малышка, послушай, ты должна…

– Нет, это ты меня послушай, – прерываю его я. – Я очень сердита. То, что ты вчера сделал, мне причинило боль. Почему ты такой черствый? Разве ты не слышал, что врач сказала, что мы можем вести полноценную сексуальную жизнь?

– Джуд…

– Ни Джуд, ни переджуд. Почему ты такой муд…?

Я умолкаю. Я несправедливо его оскорбляю, и после небольшой паузы он говорит:

– Ну, скажи мне это, дорогая, ты же этого хочешь!

– Нет. Я не доставлю тебе такого удовольствия.

Он молчит. Мое преимущество в том, что я дома, а он в офисе, и в конце концов он произносит:

– Сегодня вечером у меня матч по баскетболу, и я забыл сумку с вещами. Ты завезешь мне ее в пять в спортивный комплекс?

Я уже готова сказать «нет» и чтобы он шел в чем мать родила, но в итоге говорю:

– Ладно, Норберт привезет тебе ее.

– Мне бы хотелось, чтобы ты сама мне ее привезла.

Он только что сказал мне приятную вещь, но та гадюка, которая сидит во мне, выпаливает:

– А мне бы хотелось кое-чего другого, и, послушай, я в ярости, но я себя сдерживаю.

Слышу, как Эрик вздыхает и спустя пару секунд шепчет:

– Малышка, мне хочется тебя увидеть.

– Ладно. Я завезу ее тебе.

Когда я кладу трубку, отдаю себе отчет, что я не попрощалась. Боже мой, какая же я грубая!

Дело в том, что мой Айсмен заслуживает только наилучшего. Невозможно сдерживаться, когда я становлюсь невыносимой. А в последнее время я – исчадие ада. Поэтому звоню ему на мобильный и, когда он отвечает на звонок, говорю:

– Ворчун, я тебя люблю.

– А я тебя – больше всего на свете, моя малышка.

Когда я вечером выхожу из дома, на улице идет снег и очень холодно. Норберт отвозит меня к спортивному комплексу, и меня переполняет радость. Я словно вертунья из-за своих гормонов, и вот я уже расплываюсь в улыбке, когда замечаю своего любимого, стоящего возле нашей машины.

С ума сойти, какой же он красивый!"

"Заметив нас, Эрик идет к машине, и когда я выхожу из нее, он целует меня в губы и шепчет:

– Привет, красавица, как дела?

Решительно настроенная выкурить трубку мира, отвечаю:

– Счастлива, особенно быть рядом с тобой.

Мы в обнимочку заходим внутрь комплекса. Когда доходим до раздевалок, он смотрит на меня и спрашивает:

– Ты же знаешь, куда идти, не так ли?

Киваю, и, когда мне кажется, что он меня сейчас отпустит, он снова подходит ко мне, облизывает верхнюю губу, затем нижнюю и, укусив ее, целует.

О да… О да…

Обожаю такое прикосновение, и мне наплевать на то, что нас могут увидеть.

Эрик – мой муж, я – его жена, и меня не волнует, что о нас могут подумать.