Вакуум постепенно отступает, а я во все глаза, боясь моргнуть, смотрю на стоящего передо мной самоуверенного, самовлюбленного небожителя, непонятно как оказавшегося в моей крохотной квартирке.
Гроссо… Это, черт подери его сраную душу, сам Алекс Гроссо. Родной брат Макса, покойного мужа Лизы.
Сипло втягиваю в себя воздух, который совсем не хочет поступать внутрь, чтобы… нет, не высказать этому невозможному человеку всё, что думаю о его напыщенной заднице и всей семейке Гроссо в целом, а просто послать… Чисто по-русски… далеко и насовсем.
— Ты… да, ты…
— Успокойся, — обрубает жестким голосом, явно уловив мой настрой.
Взгляд тяжелый, открытый, неумолимый, будто из нас двоих именно он пострадавшая сторона, а не я.
Что? Да как он смеет!
Открываю рот, собираясь сделать очередную попытку показать хозяйку положения. Правда, отсутствие одежды и хлипкое прикрытие в виде одеяла, сводят на нет мою смелость, а звонок в дверь вообще сбивает с мыслей.
Вздрагиваю от удивления, умудряясь при этом всхлипнуть. Ко мне только Лиза приходила. Но теперь-то… кто?
Смотрю испуганными глазами на самоуверенного брюнета, а тот меня читает, как открытую книгу. Потому что сразу поясняет:
— Это парни завтрак принесли.
Парни? Завтрак? Господи, какой бред.
Качаю головой, а Алекс, пробежав по мне глазами, добавляет:
— Я жду тебя на кухне. Не задерживайся. Нам нужно поговорить.
— Убирайся прочь, — совладав с голосом, который все равно немного дрожит, указываю пальцем на дверь.
— Нет.
Спокойный ответ. Тяжеловесный. Непреклонный. Такой, что сомнений не возникает: его фиг с места сдвинешь, если он решил.
— Жду на кухне, София.
— Ты имя узнал? — прищуриваюсь, вспоминая ночной разговор в машине.
— Я всё узнал, — кивает самоуверенно куда-то в бок, — не только его.
Перевожу непонимающий взгляд в сторону и замечаю тонкую папку на краю журнального столика.
— Всё? — сиплю, чувствуя, как кровь отливает от щек.
Нет, только не это. Не надо всё. Господи, пожалуйста. Я третьего удара не переживу.
— Жду на кухне.
Повторяет еще раз и уходит, а я откидываюсь на подушку и на секунду прикрываю ладонями лицо."
"Сонька, вот это попала ты в переплет. Врагу не позавидуешь. Нужно срочно избавляться от этого типа и ехать в больницу к Лизе. Впереди похороны. Вторые за три месяца. Господи, дай мне сил. Стираю, катящиеся одну за другой слезы, кусая губу, чтобы заглушить всхлип.
Но через минуту, с громким свистом резко выдыхаю и подрываюсь с кровати. Рано себя жалеть. Надо действовать.
* * *— О чем ты хотел поговорить? — начинаю с места в карьер, заходя на кухню.
Я успела заправить постель, принять душ, одеться и почистить зубы, но кипящая ненависть в груди не только не исчезла, наоборот, набрала еще большие обороты.
