— А почему? Есть какое-нибудь объяснение?
— Сам не понимаю.
— Когда была первая кража?
— 4 октября, во вторник. Перед этим мы в субботу, 1-го числа, были в гостях, а во вторник хозяев обокрали.
— А те, у кого вы бывали раньше, до 1 октября, не пострадали?
— В том-то и дело, что нет. Мы в сентябре были у двух моих друзей, и у них все в порядке. Все началось только в октябре. Вот я и думаю, что сначала она просто присматривалась к кругу моих знакомых, пока не убедилась, что это подходящие кандидатуры для копирования их документов."
"— А ты сам веришь в это? Логика — это хорошо, но сердце-то что-нибудь подсказывает?
Саша надолго умолк, сосредоточенно размешивая сахар в чашке с остывшим чаем.
— Мне трудно судить, Настя, — осторожно начал он. — Даша — она необыкновенная. Это словами не выразить. У меня даже язык не поворачивается сказать ей про эти кражи. Это все равно что купить букет свежих цветов и тут же выбросить их на помойку. Нелепо и жестоко. Это то, что говорит сердце. А ум говорит несколько иное.
— Что, например?
— Зачем я ей? Я далеко не красавец и не супермен. Завидным любовником я не являюсь ни с какой стороны.
— А любовь? — насмешливо спросила Настя. — Про любовь ты забыл?
— Любовь? — Он озадаченно посмотрел на сестру и вдруг расхохотался. — Да разве меня можно любить? Ну, ты и скажешь, сестренка! Меня в жизни никто никогда не любил, с детства дразнили белобрысым придурком или белесым чучелом, а еще крысенком и бледной спирохетой.
— Зачем же ты на ней женился?
— Я не женился. Я купил себе мать своего будущего ребенка. И благодарен судьбе за то, что она стала не только матерью моей девочки, но и моим другом.
— Погоди, но ты же сказал, что на Дашу денег не тратил. Значит, ее-то ты не купил?
— Я пытался, как обычно, делать ей подарки, разумеется, дорогие, но она отказывалась. Это как раз меня и настораживает. Что ей от меня нужно?
— Бред какой-то, — в сердцах сказала Настя. — Ты несешь абсолютную чушь. Почему тебя нельзя любить? Потому что ты сам это придумал? Наговариваешь на себя и на девочку черт знает что.
— А кражи? — тоскливо спросил Саша.









