Остальные стражи были удивлены не меньше и едва удерживали челюсти на месте. Холмейн даже переспросил:
— Ты…что?
— Беру леди Анну Скау в свою группу. Отведите ее в общежитие.
С этими словами он поправил меч у пояса и вскочил на спину байланга. Пока Вестейн устраивался в седле, пес на прощание потерся мордой о мое плечо. Я погладила белую шерсть и заметила, что остальные кураторы открыли рты.
— Свейт, — холодно окликнул пса мой новый куратор.
Тот нехотя отошел от меня и одним прыжком перемахнул через высоченный забор.
Кажется, песику я все-таки понравилась. А вот его хозяину — нет.
Остальные кураторы поспешили удалиться. Наверное, пошли в свои общежития пешком, чтобы не тратить заряды портальных колец. Вместе с Холмейном я вышла за ворота. Он провел рукой по седеющей бороде и сотворил руну призыва. Через пару минут на его зов примчался запыхавшийся слуга.
— Проводите леди Скау в общежитие. Третий курс, лунный корпус.
После этого он повернулся ко мне и добавил:
— Вещи доставят туда же. Успехов.
Мы распрощались, и я отправилась вслед за слугой. К тому времени, как впереди приветливо засияло огнями двухэтажное здание, я успела замерзнуть.
Второе подобное здание тоже оказалось не нашим. На этот раз рядом с тройкой красовалась звезда. Я шагала следом за своим провожатым и мысленно костерила отца, мачеху, Амалию, декана Барта и старшекурсников, благодаря которым оказалась на севере.
Огни остались позади. Впереди маячило длинное приземистое здание, напоминающее конюшню.
К тому времени я замерзла так, что мне уже было плевать на то, как выглядит общежитие. Как угодно, дайте мне какую-нибудь келью, главное теплую! И еда подойдет любая!
Слуга отворил дверь, и мы оказались в небольшом холле. Парнишка скороговоркой пробормотал, размахивая руками:
— Ванная и умывальные справа, столовая слева. Адепты живут там, ваши вещи уже доставили.
После этого он моментально испарился. Я пожала плечами и направилась к двери напротив входа.
Глава 2
Знакомство с одногруппниками
Радость была одна — здесь, наконец-то, было тепло. Видимо, этим и объяснялось то, что ни на одном из юношей в комнате не было рубашек. Только черные кожаные брюки, заправленные в такие же черные сапоги.





