Когда нам исполняется восемнадцать, кровь обновляется, и «целое» рушится – мы открепляемся от родителей, становимся независимыми. Когда ты признаешь меня своей матерью и выпьешь зелье, между нами ненадолго установится родственная связь: моя кровь скопирует код твоей крови, а твоя – моей. Немножко поиграем в бога, – хихикнула Вера.

– Я ещё раз спрашиваю: ты считаешь, что я совсем дура? Это зелье, которое лишает наследственности! Оно полностью открепит меня от своего рода. У меня больше не будет родителей. Я буду пустышкой.

– Ты и так пустышка. Какая тебе разница? Ради бога, оставайся дочкой своей ненаглядной мамаши.

Для тебя всё закончится тем, что изменится резус-фактор и пропадёт дурная наследственность. Не будет больше никакой магии, никакой энергии – станешь обычной серой мышкой. Анту такая не нужна, он сам откажется от тебя. Да и для меня ты потеряешь интерес.

– Так вот что на самом деле тебе было нужно всё это время?! Всё ради моей крови?

– Именно.

– А что в ней такого?

– Для тебя – ничего особенного. Ты же всё равно не собираешься пользоваться ею – так зачем же пропадать добру? Ты окунулась в суть того мира, где правит энергия.

Разве тебе понравилось? Сколько раз тебя хотели убить? А сколько людей пытались использовать тебя в своих целях? И ради чего? Ты же не получила никакой пользы. Одни сплошные разочарования и беды. Ты дала ложные обещания семье своей подруги, потеряла связь с близкими, месяц жила на воде и хлебе в канализации, а теперь тебя будут разыскивать власти того мира, куда путь тебе заказан. Только представь, какой будет твоя жизнь дальше!

Слова Веры летели в Катрин, как отравленные стрелы.

Едкая правда больно била прямо в сердце. Слова о близких и о Нине снова напомнили девочке о том, о чём она забыла, но это было похоже лишь на лёгкий прилив из воспоминаний. Воды озарения быстро возвращались назад в океан беспамятства.

Катрин задумалась:

«Если Вера не лжёт и всё закончится, я смогу вернуться к прежней жизни, стать обычным человеком. Вернуться к матери. Стоп, – было что-то, о чём Вера не договаривала, и Катрин это чувствовала. – Почему она всегда говорит только про мою мать? У меня же должен быть и отец. Но кто он? Я совсем позабыла, как он выглядит.

Вера никогда ничего не говорила про него, словно я была зачата в пробирке, но это ведь не так. С другой стороны, какая разница – я узнаю это, когда всё закончится. Но ведь это Вера! Ей нельзя доверять! Или можно? Я совсем запуталась. Она хочет мне добра. Или зла? Чёрт, как же сложно принять решение. Отец. Нужно сконцентрироваться на нём. Вера ничего не говорит про него, нужно узнать, спросить».

– Кто мой отец?

На лице ведьмы на миг появилась тень удивления.