— Василина, — начинает она достаточно мягко, смотрит сначала на свои идеальные ногти, а потом поднимает взгляд и смотрит мне в глаза, развеивая последние сомнения в цели её визита. — Семён опоздает. Есть некоторые дела в семье.
— Вы пришли сказать об этом? — думаю, нам пора перейти к вопросам, которые она хотела обсудить. И предупредить меня об опоздании сына из-за семейных обстоятельств — это не оно.
— И об этом тоже. Но давайте по порядку, — она немного откашливается. — Вы ведь умная девушка. Преподаёте в МГУ. Туда не берут просто так, верно?
Я в ответ молчу, демонстрируя готовность слушать дальше.
— Вы должны понимать, что вы, мягко говоря, не подходите моему сыну.
Вот оно. То, зачем она пришла. Но я и не сомневалась. Понимала с первой секунды, едва только увидела её, открыв дверь.
— И у вас, конечно же, есть сотня аргументов, — складываю руки на груди, а потом незаметно для себя опускаю одну под стол и прикрываю живот. Именно в эту секунду осознаю душой, что беременность — это не просто две полоски на тесте. Что это внутри меня маленькое сердечко. Бьётся. И мне хочется защитить его.
— Зачем же сотня? Достаточно нескольких.
— Вы сейчас серьёзно? — поднимаю брови в удивлении. Кристина Викторовна не выглядит глупой, а озвученная ею причина именно таковой и является. — Разница у нас четыре года. Она ничтожна.
— Допустим, — легко соглашается Кристина Викторовна, кивая. — Я сама старше мужа почти на три года. Но есть много других причин.
— Например?
— Вы не нашего круга, Василина. Что вы можете предложить моему сыну?
— Любовь? — поднимаю брови. — И я не просто деревенская дурочка, при всём уважении. Вы верно заметили, я преподаватель МГУ.
"— Ну… пока преподаватель. Ведь у вас не приветствуются связи со студентами, верно? — парирует она, выпуская первую стрелу. — А у вас и так репутация не лучшая. И вы плохо влияете на моего сына, Василина. Он ведь из-за вас едва не сел в тюрьму.
А вот и вторая стрела.
Становится дурно. Защищать себя зубами и локтями мне очень знакомо по жизни, но это высасывает очень много сил. А они нужны мне сейчас как никогда.
— Вам двадцать шесть. Вы скоро захотите детей, а Семён ещё сам ребёнок. Его цели в жизни размыты, максимализм ещё не утих.
Все мои страхи, самые чёрные и навязчивые, не раз одолевающие подобными мыслями, которые я старалась гнать куда подальше, сейчас озвучивает мать Семёна. Это заставляет пошатнуться мою уверенность и монолитность в собственной защите.
А ещё… меня вдруг тошнит. Знаю, что ещё не должно, может, просто эмоции, но всё же. Я срываюсь с места и бегу к раковине. Меня выворачивает прямо при матери Семёна. Самым жутким и постыдным образом.
Руки дрожат, на глаза набегают слёзы.
