И я было уже шагнул в ванную, ту, что на первом этаже находится, но остановился и прислушался — Дикий ржал на крыльце. Свет в прихожей мы так и не включили, поэтому сквозь струи ливня, стекающего по стеклу, было плохо, но все-таки видно, как он стоит под крышей, схватившись за живот и согнувшись в три погибели. И чего его разбирает? Че там мне подарили-то? Торт, что ли?

Постоял под струей горячей воды в душе, смывая усталость и раздражение — кровь и пот смыл еще в клубе, там же был обработан нашим доктором, других я к себе не подпускал.

Замотался полотенцем. Босиком сходил в кухню. На столе стояла огромная корзина с красиво уложенными фруктами, бутылками, какими-то банками и даже котелкой колбасы, торчащей, как дуло ружья, в центре композиции. И чего Дикий про подарок в спальне говорил? Идиот! На кухню же отнес! Забыл, что ли?

— Коньяк неплохой, — отметил, между прочим, разглядев этикетку. Именно такой, как я люблю. Еще закинуться? Бутылку, данную Игорем в его машине оставил. Достал пузатый бокал, плеснул, добавил пару кусков льда на дно.

— Колбасу на кой хрен засунули? Все ж знают, что это дерьмо я не жру!

Противореча самому себе, вытащил длинную котелку из корзины, залпом выпил коньяк и укусил прямо через обертку. Потом, сплевывая в мусорное ведро остатки бумаги, которые не разжевались, прополоскал рот коньяком, хлебнул еще пару раз, не размениваясь больше на бокал и лед и, ни на грамм не подобревший, захмелевший едва-едва, зашагал в спальню.

Из-под двери пробивался свет ночника. Это кто у нас такой заботливый — свет для меня включил? Захарка? Чтобы я что, не споткнулся, что ли, в своей комнате? Рывком распахнул дверь и… охренел!

В центре моей кровати, сверху на покрывале, свернувшись калачиком, лежала девушка! Невольно шагнул ближе.

Спит. Внимательно осмотрел. Молодая. Сильно моложе меня. Красивая. В длинном тоненьком платье, темном, с мелкими бело-розовыми цветочками. Из-под подола выглядывают маленькие розовые ступни с накрашенными прозрачным лаком ноготками. Верхняя часть ее тела укрыта белой вязаной кофтой. Завис на ее лице. Давно не видел таких — ангел, не девушка, белокожая, с пухлыми розовыми губками, чуть приоткрывшимися во сне. Ресницы… Свои такие, интересно? Хотя, ни хрена неинтересно! Что она здесь делает? Какого хрена вообще?

Стоп! Это же… Это и есть подарок? Покрутил головой, но больше ничего чужеродного в своей комнате не обнаружил. Шалава? Недоверчиво покосился на нее снова — таких проституток в моей жизни еще не было, слишком красивая, слишком… чистая, невинная.