Так что в этом случае доля каждого наследника будет значительно меньше пятидесяти процентов.

Да уж, понятно, почему Горелов столь успешен в бизнесе. Подметки на ходу рвет.

– Нина поступит по закону, – мягко сказала Лена. – Если государство признает это кладом, то я сомневаюсь, что она согласится принять от нас хоть что-то. Не так воспитана. А если признают все это наследственной массой Токменевых, то, разумеется, она со всеми поделится. Я недолго ее знаю, но в этом уверена.

– В любом случае тут столько, что хватит на безбедную жизнь нескольких поколений, – согласился Дорошин. – За каждую вещь из этой коллекции возьмется любой аукционный дом. Эти предметы не каталогизированы, не описаны и нигде не числятся на хранении. Это в чистом виде частная коллекция, так что, еще раз повторюсь, хороший адвокат в два счета докажет, что это не клад. И если государство захочет получить это богатство, ему придется изыскивать средства для выкупа. Иначе Нина и ее родственники имеют полное право выставить его на аукцион.

– Получается, адвокат Леонтьев, тщательно упаковавший все эти предметы, где-то хранил все эти ящики и не назвал это место при аресте и обыске, – задумчиво резюмировала Лена. Исторический аспект находки интересовал ее гораздо больше финансового. – При этом Лиза знала, где спрятано сокровище, а Петр нет. Иначе бы он не искал его с таким остервенением, что фактически убил родного дядю.

– Да. Адвокат Леонтьев совратил племянницу и тайно жил с ней. Она даже родила от него ребенка, к несчастью, скончавшегося. После того как она потеряла малыша, а Леонтьева арестовали, она при помощи влюбленного в нее художника Никанорова бежала из Рыбинска в компании своей няни Ольги Петровны и ее дочери Ульяны. Вряд ли они захватили сокровища с собой. В революционной Москве им было совершенно негде их спрятать. Никаноровы вернулись за ним позже, когда закончили строительство этого дома и оборудовали в нем тайную комнату.

Лена старалась рассуждать логически и делала это вслух. Так ей лучше думалось. Все остальные внимательно слушали."

"– При таком раскладе о том, что клад существует, Ольга Петровна и ее дочь знать не могли. Из Рыбинска они бежали налегке. Значит, единственным человеком, который был в курсе, помимо Петра Токменева, был управляющий усадьбой Леонтьева Николай Полетаев, без которого явно не обошлась упаковка предметов, а также его сын Леонид. Вот только где именно Леонтьев его упрятал, адвокат не сказал даже им.

– Почему ты в этом уверена? – спросила Татьяна.

– Потому что иначе их потомки сейчас его бы не искали.

– А почему после смерти мужа Елизавета Никитична никому ничего не сказала? – продолжала удивляться Татьяна.