Даже не верится… – прошептала Света. Боязливо подставила под луч ладошку, засмеялась: – Ой как тепло. Пушисто даже…

Все по очереди (даже Лыш) «потрогали» ладонями небывалый луч, его ощутимую мягкую теплоту.

– Это… даже вопреки законам физики… – пробормотала Грета.

– Наверно, здесь другие законы, – тихонько отозвался Май.

– Какие? – так же тихо спросил у него Грин (хотя догадывался).

– Потому что сказка, – ответил вместо Мая Толя. – Шар впитывал елочные сказки много лет подряд, и вот…

– И разные истории слушал, – продолжила брата серьезная Поля. – И песни… Сказка сильнее физики.

– Может, она просто усиливает физику, – недовольным тоном заметил Лыш.

– Правильно, Лыш, – обрадовался Май. – Ты всегда точно объясняешь!

И Лыш наконец улыбнулся.

Подал голос и Грин:

– Физика – это полезно. Только электричества не надо. Пусть всегда будет свечка, чтобы сказка не терялась…

И Май обрадовался опять:

– Правильно, Грин! Здесь нужен живой огонь!

Ободренный Грин стал развивать идею:

– Хорошо бы все это как-то закрепить. А то ведь стекло-то совсем хрупкое. Дыхнешь не так – и осколки…

– Надо сделать прибор. Вроде гиперболоида… – опять вспомнила книжку Алексея Толстого Грета.

…Прибор соорудили быстро.

Техническим руководителем сделался Лыш. Первым делом он велел разыскать пустую консервную банку, убрать с нее крышку, выровнять края. Потом сказал Маю, что нужен скульптурный пластик – тот, которым иногда пользовался в своих работах Анатолий Андреевич. Май принес. Пошли на двор, там на костерке из щепок разогрели пластик в жестянке, он стал жидким как кисель. Теперь предстояло самое главное…

– Сделаешь? – спросил Грина Май. Но Грин оробел:

– Давай лучше ты. У тебя пальцы умелые…

Май не спорил. Очень бережно стал погружать половинку шара выпуклой стороной в жидкий пластик. Все перестали дышать: ""Ох, не лопнул бы…"" Хрупкий рефлектор не лопнул, послушно ушел в «кисель» до краев. Пластик быстро загустел, затвердел в снятой с огня банке. Тоненькое стекло теперь оказалось в прочной оболочке. Май пинцетом подровнял зубчатые краешки отражателя.

Вернулись на чердак, нашли дощечку, жестяной полоской закрепили на ней банку с рефлектором – ""в стоячем на боку положении"". Из той же тонкой жести сделали подсвечник (Поля назвала его – ""тюльпанчик""). Приделали «тюльпанчик» к доске так, чтобы головка свечи оказалось в фокусе отражателя. Причем укрепили его на гибкой жестяной подставке, чтобы свечку можно было перемещать: ведь она будет сгорать, а огонек всегда должен быть в середине рефлектора.

Решили назвать изготовленный аппарат лучемётом. Название «гиперболоид» никому, кроме Греты, не нравилось.