Сам! Но он почему-то отправил к тебе меня и велел передать вот это… лично в руки!
Пока Ирина стояла, точно пришибленная, переваривая услышанное, Васелина Анатольевна извлекла из кармана своего белоснежного пальто такой же белоснежный конверт и настойчиво впихнула его в руки Синицыной."
"— Что это? — нахмурилась она, машинально раскрывая бумагу онемевшими пальцами. А когда внутрь заглянула, воздух и вовсе закончился в легких. Пришлось до крови прикусить щеку изнутри, дабы не заорать во всю глотку от обиды и унижения. Там лежали деньги. Много. Целая пачка. И все в евро.
— О, милая! — трелью соловья звучал ехидный голосок Васелины Анатольевны. — Это его способ сказать тебе, что в твоих услугах он более… не нуждается!
— Услугах? — переспросила изумленно. — В каких еще услугах?
— В интимных!
— ЧЕГО? — сама того не замечая, Ира повысила голос. — Он совсем охренел, что ли? Я сейчас ему эти деньги знаете, куда засуну? Извлекать задолбается! Я вам не потаскуха, ясно?!
— Да? Странно! Как по мне, очень даже профессиональная!
Щеки запылали огнем, словно женщина ее наотмашь ударила.
Синицына в долгу не осталась.
— Ну, Вам-то, конечно, виднее! — сладко пропела она в ответ. — Опыт!
— Ах, ты дрянь! — угрожающе зашипела Васелина Анатольевна. — Дрянь!
Возможно, защитная реакция сработала. А возможно, ум за разум зашел.
Но не дожидаясь нападения, Ирина гневно швырнула увесистый конверт с деньгами их законной владелице со словами:
— Подавитесь своими деньгами! И передайте своему сыну…
Внезапно она замолчала, осознав одну очень важную вещь.
От облегчения девушка громко расхохоталась:
— Нет! Это не его слова. Он никогда в жизни не сказал бы мне ничего подобного!
— Не обманывай себя!
— Они Ваши! И только Ваши! Слава ничего мне не передавал!
— Плевать! — высокомерно фыркнула оппонентка. — Все равно своего сына я тебе не отдам! Смирись. Вместе вы не будете никогда! Он женится на той, на кого я пальчиком укажу!
— Так ведь можно и всех пальцев лишиться, Васелина Анатольевна!
Шокированный вздох:
— Ты мне… угрожаешь, сопля зеленая?
— Нет! Но принимать Вам решение за нас, я тоже не позволю! — адреналин, бушующий в крови страшными дозами, пеленой заволакивал сознание. — Так уж вышло, что я люблю Вашего сына. И Ваш сын меня любит! Своей малышкой называет! Защищает. Никого ко мне не подпускает. Ревнует. Потерять боится. Знаете, почему?
— Заткнись! Закрой свой рот!
— Потому что я — его девочка! Его игрушка. Его самая безумная зависимость. Жажда. Я — его наркотик. И… мать его будущего ребенка!
Ужас, промелькнувший в одичавшем взгляде женщины, заставил Ирину замолчать и напряженно попятиться. Там не было и намека на человечность.
— Повтори-ка?
Храбрясь из последних сил, Синицына уверенно расправила плечи.
