— Чтобы добраться до этого окна, нужно попотеть немало! А чего он не подставил лестницу?

— Ты что, будешь лестницу с собой таскать, что ли? Она в машину не поместится!

Так, значит, Томми… нет, не Томми, а убийца… убийца взобрался на второй этаж по дереву! Движимая любопытством — а может, это была интуиция, — Кэрол подошла ближе. К толстому суку была привязана веревка, свободный конец свисал почти до самой земли.

Пол нежно провел рукой по ее щеке.

— Вы устали сегодня, Кэрол.

Они сидели в машине Миллера. Кэрол взяла его за руку, их пальцы сплелись… Она молча смотрела в ветровое стекло… «Наверное, и во мне, в моей крови есть частичка того жуткого животного инстинкта, как и в Томми…»

— Мы должны его остановить!

— Что? — Пол, казалось, был удивлен. — Что это на вас так подействовало? Книги по психологии у него на чердаке?

— Веревка, — спокойно ответила она. — Когда мы были маленькими, в нашем «волшебном саду» Томми всегда играл в пиратов. Он привязывал к дереву веревку, по которой потом спускался «на палубу» своего «пиратского корабля». Он был такой трусишка! Все время боялся, что веревка не выдержит, поэтому крепко привязывал ее к дереву, делал столько узлов… как здесь, на этом дереве… может, он подумал, что я увижу? Может, он хотел, чтобы я догадалась?

— Нет, Кэрол. Боюсь, не об этом он думал.

— А вдруг? Почему бы и нет? — Ей так захотелось поверить, что в Томми осталась хоть капля человеческого, и он молил о помощи, взывал к людям, чтобы помогли ему остановиться…

— Тогда почему? Почему? Объясните! Почему он именно так привязал веревку? Он мог догадаться, что вы приведете меня сюда! — Она схватила его за руку. — Я засвидетельствую это на суде!

— Если бы этого было достаточно! Эти узлы — свидетельство для вас, а не для суда присяжных. Вы ничего не сможете доказать. И даже если мы найдем сейчас Томми и обнаружим какую-нибудь улику, то хороший судья все равно еще будет сомневаться в его виновности. Ведь наши домыслы — всего лишь колечко дыма: вот оно есть, а вот уже рассеялось. И кто знает, как поведет себя суд присяжных, не предоставь мы веских доказательств! — Он положил руку на руль и резко добавил:"

"— У немецкой полиции были только косвенные улики против моего сына, поэтому все в армии думали, что это политическая провокация. Полиции пришлось признать его сумасшедшим… Тогда армейские власти потребовали передать его в военную тюрьму… Я не знаю, на что он способен. Может, в один прекрасный день он убедит их, что здоров, и выйдет на волю, чтобы снова убивать…

— А Томми? Вы думаете, что суд его оправдает?

Пол пожал плечами.

— Кто знает! Разве что может всплыть какая-нибудь улика, которую не смогли обнаружить раньше… не знаю…

Миллер завел машину, дал задний ход, и они выехали из зоны оцепления.