Не было чудодейственной искры, обжигающего пламени, только грубые, жадные объятия. Если это все, на что он способен, то можно догадаться, какое счастье сулит ей брак с Брендоном. Сирена задумалась, не из тех ли он мужчин, которые, водрузив жену на пьедестал и предоставив ей почетную миссию производить на свет наследников, тут же заводят любовницу для удовлетворения своих животных инстинктов.
– Не искушай меня, – пропыхтел Брендон, отстраняясь. – Между прочим, ты пока еще не согласилась стать моей женой.
Сирена усомнилась, что это вообще случится. И как бы она ни хотела угодить отцу, ее не покидало тягостное чувство, что Брендон ей не подходит. В отличие от Оливии она не способна искать утешения на стороне. В этом Сирена была уверена. А значит, она должна выйти замуж по любви, чтобы ее брак был счастливым.
Положив руку девушке на талию, Брендон повел ее к дому.
– Становится поздно, Сирена. Я, пожалуй, пойду. – И запечатлел у нее на лбу братский поцелуй. – Не тяни с ответом, любимая. Говорят, что меня отправят разведчиком вместе с британскими отрядами. Не знаю точно, когда поступит официальный приказ, но думаю, в течение месяца.
– Хорошо, Брендон, – пообещала она.
Сирена поднималась по лестнице, когда наверху появилась Оливия и поинтересовалась без лишних предисловий:
– Ты дала ему ответ?
– Нет, я еще не решила, – холодно сказала Сирена. Разделенные стеной высокомерного молчания, они течение долгой минуты сверлили друг друга ненавидящими взглядами.
Наконец Оливия заговорила медленно и многозначительно:
– Мне так хочется поскорее заняться приготовлениями к свадьбе. – Едва заметная усмешка скользнула по ее розовым губам.
Сирена приподняла подол платья и, шурша юбками, двинулась наверх. Остановившись возле Оливии, она одарила мачеху приторной улыбкой.
– Я дам тебе знать, если надумаю выходить замуж. Ведь я не собираюсь вступать в брак только для того, чтобы не болтаться у кого-то под ногами.
Ореховые глаза Оливии сузились, любезное выражение как ветром сдуло.
– И как прикажешь это понимать?
– Думаю, ты меня поняла. Возможно, папа и слеп, когда дело касается тебя, но я не покину этот дом, пока не удостоверюсь, что мой отец – единственный мужчина, которого ты намерена осчастливить. Ведь именно в этом суть брака, верно?
У Оливии от возмущения перехватило дыхание.
– Маленькое ничтожество, какое ты имеешь право обвинять…
– Сирена! – донесся до них голос Митчела. – Мы собираемся завтра в Нью-Йорк на встречу с официальными лицами. Поедешь с нами?
Сирена заставила себя улыбнуться."
"– Нет, папа. Думаю, вы с Оливией заслужили право побыть наедине. Может, вам удастся совместить приятное с полезным. – Ее взгляд остановился на мачехе. – Оливия наверняка будет рада выбраться в свет.
