Я не сделаю Сирене такого подарка только пото­му, что на Рождество принято одаривать всех и каждого».

Трейгер избегал ее как чумы, проводя время с Наоми Сайке, охотно предложившей себя, не претендуя при этом на его сердце. Тем не менее он испытывал искушение встре­титься с Сиреной, хотя более дюжины раз сумел удер­жаться от соблазна. Капитан Грейсон дал себе торжественную клятву держаться подальше от жены и де­лал вид, что ее не существует, чтобы доказать себе, что Сирена потеряла над ним всякую власть.

Прочитав записку, он в гневе разорвал ее, наблюдая, как клочки бумаги медленно кружатся, словно обрывки снов, преследовавших его наяву.

– Ну нет, ведьма! Я не приду к тебе ни этим вечером, ни каким-либо другим. Все кончено. И забыто.

С этой решительно высказанной мыслью Трейгер схва­тил теплый плащ и быстро набросил его на плечи. Наоми пригласила его на рождественский обед, и он не намерен портить себе вечер, связываясь с шальной девицей, пря­тавшейся под вуалью и седым париком.

Уильям Хау приветливо улыбнулся старой даме.

– Я опасался, что из-за скверной погоды вы переду­маете.

– И упущу возможность встретить Рождество в ва­шем обществе? Ну нет, никакой снегопад не помешал бы мне, – заверила его вдова. – Оливия и Джон согласи­лись составить нам компанию?

– Да, но не думаю, что Оливия в восторге от этой идеи, – хмыкнул Уильям. – Бедная женщина запугана прицельным огнем, который вы ведете по ней последние две недели. Видимо, у вас были основания начать охоту на невестку?

– Вы очень проницательны, Уильям. Не сомневаюсь, именно это качество способствовало тому, что вы оказались на посту командующего нашими вооруженными силами.

– И вы не скажете мне, в чем здесь дело? – Он выжидающе выгнул бровь. – Я глубоко разочарован, Вероника. Я думал, что мы стали близкими друзьями. Неужели вы мне не доверяете?

Она нежно сжала его руку и мягко объяснила:

– Не в моих правилах кого-либо обвинять, не имея неопровержимых доказательств вины.

– Вины в чем? – нахмурившись, полюбопытствовал Уильям.

– В убийстве. – И заковыляла в обеденный зал. У генерала перехватило дыхание.

– Вероника, вы отдаете себе отчет в том, что означа­ют ваши слова?

– Конечно, но, как я уже сказала, мой обвиняющий перст никому не угрожает, пока у меня остаются хоть ма­лейшие сомнения.

Прежде чем Уильям успел продолжить допрос с при­страстием, наверху появились Джон и Оливия, дверь апар­таментов которых выходила на лестничную площадку.

Сирена помедлила, глядя на пару, приближавшуюся к ней с явной опаской. В ореховых глазах Оливии застыло за­травленное выражение, лицо Джона осунулось. Все это время Сирена считала мачеху виновной в смерти отца, но сейчас вдруг усомнилась.