Зашипев, Фай еще сильнее вдавил затылок в подушку.

— Тебе будет неприятно, — сбивчиво заговорил он, скомкав в руках простыню и неосознанно качнув бедрами вверх, к Грид, к ее приоткрытым губам, к жаркому и влажному рту, в котором до безумия мечтал оказаться.

— Неприятно? — удивилась химера.

Фай закивал, едва не рыдая от неутоленного желания. Из его груди вырвался тонкий позорный всхлип, почти скулеж.

Согласиться. Как же хотелось согласиться на эту извращенную ласку, скользнуть в мокрую горячую глубину, окунуться в наслаждение!

Одна только мысль об этом заставляла плоть набухать от крови и пульсировать, пульсировать, пульсировать.

О богиня, да он же сейчас взорвется, не выдержит, выплеснется себе на живот!

Грид окончательно выпростала из белья его член, и, ощутив прикосновение нежных пальцев, Фай дернулся всем телом.

— Пожалуйста, нет.

Заметив, что жена опустила голову, он уперся ладонью ей в плечо и попытался оттолкнуть.

— Тебе будет противно.

— Глупости. Нет ничего приятнее, чем доставить удовольствие любимому мужчине.

Глядя ему в глаза, Грид приоткрыла губы и медленно-медленно вобрала в рот его плоть.

От наслаждения Фай почти ослеп. Мир растворился в яркой белой вспышке, а потом раскололся на сотни, тысячи разноцветных осколков.

Фай кричал. Выгибался на кровати. Царапал ногтями простыни. Связных мыслей в голове не осталось. Он даже не понимал, что раз за разом повторяет между стонами и хрипами одно и то же слово: «Еще!»

Бесконечно, вновь и вновь: «Еще! Еще! Еще!»

Надолго его не хватило. Неподготовленное тело, не знавшее удовольствий, предало хозяина уже на второй минуте. Волна оргазма накатила стремительно и незаметно, не дав Фаю времени ни отстраниться, ни предупредить Грид о том, что он подошел к краю.

С протяжным стоном Фай рухнул в алую бездну, в чистый восторг, затем вынырнул на поверхность и испугался, увидев, как Грид вытирает испачканные губы.

— Прости, я… — Мучительное чувство вины затопило с головой.

Как он мог так поступить с любимой! Она сделала для него такое — такое! — не побрезговала доставить запретное удовольствие, а он вынудил ее…"

"Захотелось рассыпаться в извинениях, упасть на колени и молить о прощении, сорваться в кухню и принести Грид стакан воды, чтобы она промочила горло, избавившись от неприятного привкуса во рту.

— Я не хотел, — от неловкости Фай принялся тереть щеки. — Мне так жаль. Ты…

— Вкусно.

Вздрогнув, он вскинул на жену изумленный взгляд.

Хитро сверкнув желтыми кошачьими глазами, Грид демонстративно провела языком по своим губам.

— Было круто, — улыбнулась она.

Что?

Круто?

Ей… понравилось?

Услышанное не желало укладываться в голове. Он же помнил, насколько омерзительно было… Не могла женщина наслаждаться подобными вещами.