Но, может, все-таки расскажешь, что у тебя стряслось? Почему ты бежишь из собственного мира? Молчишь? Ладно, у каждого есть право на секреты.
Грид постелила ему на этом же диване, на котором он сидел, погасила огонь в камине и, зевая, скрылась за дверью, а Фай еще долго лежал в чужом доме без сна и прислушивался к грохоту ливня за окном.
Он должен был испытывать тревогу, практически панику при мысли, что ночует под одной крышей с солдатом вражеской армии, с сильной боевой ведьмой, чей сексуальный интерес к нему очевиден. И Фай действительно волновался, но гораздо меньше, чем ожидал.
Иногда, стоило слишком глубоко погрузиться в воспоминания, по коже пробегал холодок страха, но то была рябь на поверхности тихого озера, а не разрушительная волна цунами, накрывающая с головой. С этим страхом Фай мог справиться.
В конце концов, глупо бояться, что Грид ворвется в гостиную среди ночи, чтобы изнасиловать его спящего, когда накануне он сам предложил ей свое тело в качестве платы за помощь и она отказалась. Отказалась! Хотя и облизала его голую грудь жадным взглядом. Хотя и смотрела ему между ног, чуть ли не капая слюной. Хотела, могла взять, но не стала. Ей нужна была добровольная близость. Добровольная.
Это успокаивало.
«Возможно, не так она и плоха, эта наемница из Ошиаса», — подумал Фай, чувствуя, как тяжелеют веки. Он попытался вспомнить, что знает о химерах, но отключился раньше, чем память успела подбросить парочку любопытных деталей.
*
Утром за завтраком над столом висела звенящая тишина. Неловко было навязываться в гости. Неловко — вспоминать свое вчерашнее поведение, то, с какой готовностью Фай скинул с себя одежду после одной-единственной двусмысленной фразы. Страшно представить, что подумала о нем Грид, если он согласился лечь в постель с малознакомой женщиной по первому щелчку пальцев.
Наверное, права Светлоликая: эльф, потерявший честь, навсегда ступает на скользкую дорожку разврата. Вот и Фай с каждым днем падает все ниже и ниже.
Ну и пусть. После насилия он отчаянно пытался стать добропорядочным членом эльфийского общества. Не его вина, что ему не позволили этого сделать.
— Почему не ешь? — Грид нарезала на столе мясо, облаченная в розовый передник, который смотрелся на ней нелепо, ибо был повязан на солдатскую форму. Все боевые ведьмы в армии эйхарри одевались так — плотные черные штаны, такого же цвета туника с поясом. Грубо, совсем не женственно, но Фай и не мог представить Грид в платье.
— Я ем, очень вкусно. — Чтобы подтвердить свои слова, Фай потянулся к тарелке с нарезанными овощами.
— Да ты только траву грызешь, — она повернулась к нему, уперев руку в бок.
