— Нахрен убери это грёбаное объявление о продаже. И не смей больше заикаться о том, что ты продашь дом!
— Этот дом — моё имущество— . Произнесла я дрожащим голосом, испытывая лютую злость, потому что да, я его винила во всем.
— Ты, прежде чем распоряжаться имуществом, которое тебе осталось от брака со мной должна сначала спросить, можешь ли ты с этим что-либо сделать, и если я не буду против, тогда уже, да, принимай решение, но нихрена не в одно лицо. Мы так с тобой не договаривались.
— Мы с тобой вообще ни о чем не договаривались. По суду этот дом мой. Что хочу, то и делаю. Захочу — завтра его сожгу. — Я произнесла это ровно, но это только сильнее выбесило Олега.
Он схватил меня за плечи и, тряхнув, зарычал:
— Сняла дом с продажи, немедленно.
Глава 16
Меня аж затрясло от злости.
Условия он мне тут выставлять вздумал, требования. Давление оказывал.
Я упёрла ладони в грудь Олега, оттолкнулась и хрипло произнесла:
— Да пошёл ты, тебя только не спросила, что мне делать…
— Если ты не снимешь дом с продажи…
— Если я не сниму дом с продажи, я его продам. — Произнесла я, вздёргивая подбородок.
В крови бурлил адреналин, а я не могла его никак сдержать, я просто не понимала, какого черта он смеет мне запрещать что-то продавать.
Да это же самая рациональная вещь, которую я могла совершить в данной ситуации.
Я за сезон по полмиллиона на обслуживание дома тратила, и это только полгода с момента развода прошло. И, значит, у меня ничего не ломалось. У меня не ломалось ни водное обслуживание, ни отопление, не было никаких проблем со снегом и с водоотведением на участке. У меня все это было в порядке, но я уже посчитала, что в сезон тратится по полмиллиона.
Так зачем мне тратить эти полмиллиона, когда я могла эти деньги пустить в покупку недвижимости для детей? Я не понимала этой логики.
Это не тот актив, который я должна была тянуть, потому что актив преувеличивает доходность, но никак не бьёт по карману.
Если дом бьёт по карману, лучше дом продать.
— Зачем тебе этот дом? — Спросила я, отшатываясь и делая несколько шагов назад.
Олег задышал тяжело, набычился на меня, готовый броситься, а я почему-то в глухой слепой злости хохотнула, запрокинув лицо к небу, и произнесла.
— Ах, я знаю, поностальгировать решил, периодически навещая там детей. Память свою бережёшь, память тебе жалко продавать?
— Да замолчи, Вика!
— Нет, не замолчу, — произнесла я едко, — так вот знай, что ты готов холить и лелеять эту чёртову память, а для меня она является самым настоящим склепом, и поэтому нет, Олег, мне без разницы, как ты будешь махать руками, топать ножками. Я сказала, я продаю дом, значит, я продаю дом.
Я резко развернулась и двинулась в сторону арки, чтобы перебежать двор и сесть в свою машину.
