Моя чувствительная кожа не готова к такому, и даже в страшном сне, я не смогла бы представить, что окажусь в подобной ситуации. Мне некуда бежать, мне не спастись! Я не знаю, что будет дальше! Я думала, что меня будут использовать для секса, но то, что со мной происходило все эти дни, не укладывается в моей голове! Это просто ад! Меня окружают настоящие садисты и маньяки, словно я притягиваю их чем-то…
Я снова слышу свист веревки, разделяющий мое сознание на несколько частей, которые, в свою очередь, разрывают мой мозг, вступая в конфликт между собой.
Но старик не спешит меня бить, он словно дразнит меня. Наслаждается моими страданиями и страхом, грязный подонок.
Вместо удара я ощущаю, как по моей горящей коже заскользили ворсистые волокна и грубая ткань окаменевшей от времени веревки, пытается “ласкать” меня, но у нас с ней изначально не сложились отношения, ее лицемерные ласки для меня ничего не значат. Моя кожа горит, а под кожей, словно копошатся черви, адская боль стреляет снова и снова. Ребра хрустят при дыхании и мне кажется, что если я приподниму свою тело, то они просто рассыпятся в порошок и я уже никогда не буду прежней.
Порка ремнем мне теперь кажется детской забавой, ведь после нее у меня болела только кожа. Старик же бьет меня так, что страдают мои внутренние органы и кости!
Проклятый изверг усердно водит по моему телу этой дрянью, надеясь, видимо, что меня его движения возбудят. Три раза он проводит концами веревок снизу-вверх вдоль ложбинки между моих ягодиц.
Доставившие мне столько страданий проклятые узлы касаются меня и я продолжаю вздрагивать, не доверяя им.
Грубые, но тонкие ворсинки проникают между ног, пытаясь охватить тыльную стороны бедер, старик еще больше расставляет мои ноги и ему уже ничего не мешает водить там своим орудием побоев.
Грубые волокна щекочут края половых губ, слегка царапая их, и иногда я ощущаю холодные пальцы старика, которые жадно щупают мою, еще совсем недавно, бывшую девственной плоть.
Холодная тяжесть просмоленной пеньки продолжает гулять по телу, пытаясь задеть мою промежность. Эти коварные веревки пытаются усыпить мою бдительность, и их скользящие прикосновения к моим обнаженным прелестям, всего лишь уловка, чтобы снова причинить мне боль.
С замиранием сердца и жутким содроганием, я напряженно ожидаю того проклятого момента, когда это щекотание полностью прекратится, а пенька взовьется в воздухе, а затем ударит. И ударит она теперь, уже по совершенно иной цели. Мне даже страшно представить, что я почувствую в этот момент… Пытаюсь сжать зубы, как можно плотнее, чтобы успеть снова зажмуриться перед началом новой порки и не прикусить язык от новой порции боли.
Старик, к моему счастью, неожиданно начинает кашлять.
