— Он настолько неприятный человек?
Было заметно, что моему собеседнику тема разговора не нравится. Но де Фер всё же ответил.
— Скорее, опасный. Не дайте себя обмануть внешностью добряка и недалёкого человека. Барон умён и крайне мстителен. К тому же он владеет дурными магическими секретами. Даже испанский гранд, приезжавший в Новый Орлеан, не стал с ним связываться.
— Благодарю, полковник. Вы мне очень помогли.
Всё, что хотел, я услышал, и больше задерживаться в гостях не было смысла.
* * *Следующим я посетил интенданта Нового Орлеана. Тонкие чёрные усики, длинные холёные пальцы, слащавое лицо и глаза сурового аббата — Рене де Ванн больше походил на придворного, чем на чиновника забытой колонии. Манеры у него тоже были под стать внешности, заставляя думать, что сюда его отправили в ссылку за интриги при дворе.
— Добрый вечер, ваша светлость! Рад видеть вас в Новом Орлеане! — он будто ждал меня и выпорхнул из особняка навстречу, едва мой экипаж остановился у мраморной лестницы. — Желаете чего-нибудь выпить? Пройдёмте в мой кабинет, ваша светлость, там нам никто не помешает беседовать.
В отличие от полковника, интендант жил на широкую ногу. Картины, драпировки, мебель из красного дерева. Обстановка дома была подобрана со вкусом, и денег на всякие изящные штучки хозяин не жалел.
— Сюда, ваша светлость. Прошу, присаживайтесь. Ром? Тростниковый ликёр? Может быть, вина? У меня есть отличное бургундское, урожая семьдесят второго года.
— Кофий, будьте так любезны.
— С капелькой рома! Поверьте, так будет гораздо вкуснее.
Он хлопнул в ладоши, призывая слугу, и через несколько минут на столике передо мной появилась чашечка кофия, рюмка с ромом и сдобные булочки с корицей. Сам де Ванн тоже угостился, но выбрал бокал красного вина.
— Как вам город, ваша светлость? Вы же впервые у нас? По правде сказать, архитектура у нас сплошь испанская. Увы, увы, французских строителей не заманишь в нашу глушь. Поэтому нанимали их в Мексике, вот они и строили как умеют. Нет, определённый колорит они создают, но хотелось бы больше изящества и лёгкости…
Я не торопясь пил кофий и ждал, когда же у интенданта иссякнет родник красноречия. Но тот не собирался не то что молчать, а даже делать паузы между предложениями. При этом он успевал отпивать из своего бокала и жестикулировать так, что походил на ветряную мельницу. В конце концов мне это надоело, и я поднял ладонь, призывая его остановиться.
— Скажите, де Ванн, вы ведь хотели со мной встретиться не для того, чтобы рассказывать мне об истории города, так ведь? Вот и переходите к сути, будьте добры.
Интендант закашлялся, залпом допил вино и будто переключился в другой режим.
