Сама его успокою. Машину ведь сохранила.

- Удачи вам и больше так не гоняйте."

"- Даю слово!До Коко Дуня шла на нетвердых ногах, крепко сжимая в руке сохраненный документ. Открыв дверцу «ауди», она даже не взглянула на сидевшего как ни в чем не бывало автостопщика, бросила сумку на свое сиденье, сунула в нее права, быстро вытащила из кармашка на двери микрофибру и направилась к переднему бамперу, не заметив, что раскрытая сумка завалилась на бок, и с таким трудом возвращённый документ из нее выпал.Если бы было возможно, то Дуняша легла бы прямо на капот, обняв свою красавицу.

Но сделать этого она не могла - слишком много вокруг глаз. Поэтому просто остановилась перед машиной, присела и стала протирать ее фары, шепча: «Ах ты, моя девочка, моя умница. Испугалась? Я тоже. Но я тебя не брошу. Ни за что не брошу. Вот высадим этого придурка, и все будет хорошо. Тебе ведь понравилось с ветерком, да? Знаю, что понравилось. В следующий раз, когда останемся вдвоем, найдем проверенную дорогу и прокатимся. Обещаю».

В салон она возвратилась почти спокойная. Отодвинула сумку, села и захлопнула за собой дверь, прежде чем сказать:- Еще раз повысишь на меня голос и вылетишь из этой машины, Дон Кихот фигов!

- Я смотрю, права у тебя? А это главное! - оживился пассажир.

- Могла бы и спасибо сказать, Дульсинея Романовна Тобосская!

- За что? За то, что попросил пришпорить колесницу? - Дуня открыла косметичку, вынула оттуда зеркало и влажную салфетку.Мама дорогая, ну и видок у нее! Тушь под глазами, подводка смазалась. Надо хоть как-то привести себя в порядок.

- За то, что спас твои права! - продолжал заниматься саморекламой любитель путешествий. - Пожалел же тебя сердобольный лейтенант? А я принял удар на себя, между прочим.

Опорочил свою безупречную репутацию.

- А она у тебя безупречная, автостопщик? - не отрываясь от важного дела, поинтересовалась Дуняша.

Разводы на щеках исчезли, подводить глаза по-новому перед этим шутом не хотелось, но помаду все же вынула. Под цвет маникюра, дааа... и стала с удовольствием демонстрировать, как девушки ее «туда красят».

- До того, как сел в твою колесницу, царица, я был чист и невинен перед законом! А теперь осквернил себя обманом перед человеком при исполнении служебных обязанностей.

А все ты и твои дурные кобылы под капотом!

Вот значит как, да? Дурные кобылы? Ну, хорошо. Дуня закрыла косметичку, закончив с улучшением своего внешнего вида, после чего повернулась к тому, кто представился Иваном, с широкой сердечной улыбкой.

- Значит, тебе не нравятся мои кобылы, хитроумный идальго больших и малых театров... Ну что же... Не держу. Ты всегда можешь продолжить путь на своих верных чахлых Росинантах*, которые в народе величают кроссовками.

Она выжидающе смотрела на собеседника.