Должен всё знать, всё понимать… Про наши новгородские дела тебе известно. Там ныне Железная с Шелковой правят. Пока меня не трогают, стелят мягко, но потом сожрут и косточки обглодают – ясно.
Олферий осторожно заметил:
– Я еще в ноябре подумал, что теперь тебе кроме как к Москве податься некуда. Если решила – правильно делаешь. Настоящая сила – тут.
– Податься не значит поддаться. Я к Ивану не в прислужницы собралась.
Постучали в дверь. Вошел Попенок, поклонился Выгодцеву – тот в ответ согнулся чуть не пополам, не узнал былого помощника. На новой должности Захар стал осанист, пышнобород, толст – будто лет на двадцать постарился.
– Это подвойский великого веча Захар Климентьевич Попенок, – сказала Настасья, и приказчик поклонился снова, теперь уже лбом в пол.
– Захар знает мои замыслы. Вы еще после промеж собой поговорите. Познакомитесь…
Она подмигнула Попенку. Тот поверх склоненной седой головы прежнего начальника оскалился.
– …Если коротко, про самое главное, то мыслю я так. Господину Великому Новгороду нужно быть не с Литвой, а с Москвой. – Григориева с нажимом повторила: – С Москвой, а не под Москвой. Ясно? С Иваном я ныне встречаюсь, чтобы объяснить ему выгоду сего уклада. Ну, задавит он Новгород, сделает еще одной своей вотчиной. Что проку? Будто у Ивана мало других вотчин. Нет, не так нужно. Без свободы захиреет торговля, зачахнут промыслы. Новгород для Руси – дверь в Европу. Эта дверь должна отпираться легко, без скрипа. Я предложу великому князю в новгородские дела не встреваться, наместников московских не сажать, дать нам жить своим обычаем и своей волей, а за это Новгород станет платить в государеву казну по двадцати пяти копеек с каждого прибыточного рубля. И получится это больше, чем Иван собирает со всех своих остальных земель. Так зачем же резать корову, которая дает много молока, а будет давать еще больше?
Выгодцев слушал – мял бороду.
– Что думаешь, Олферий? Услышит меня Иван? – спросила Настасья.
– Услышать-то услышит. Он ухватист… Ты только вот в чем, боярыня, не ошибись. Иван Васильевич любит не деньги. Он любит то, чего можно через деньги достичь. Про это подумай.
За хороший совет Григориева приказчика обняла и поцеловала. Старик от такой чести аж всхлипнул.
Бесчинная банька
Дворцовый слуга, ожидавший Григориеву, был не в багряном кафтане и собою не виден – маленький, неприметный человечек в черном. Не поклонившись, не поздоровавшись, сказал:
– Иди за мной, боярыня. Посох здесь оставь. К государю входят с пустыми руками.
– Может, еще и обыщут? – окрысилась Каменная.
Черный человечек спокойно ответил:
– Надо будет – до пахов ощупают.
Спускать дерзость, да еще слуге, Настасья не привыкла.
