У него же уколы! И как он вообще из больницы ушел?
— Был, — кивает с улыбкой, — и даже укол утром сделал. Правда, не самый приятный.
Тут же кривится, а я снова улыбаюсь.
— А это бабуле?
Киваю на букет, который на столе лежит. Красивый, кстати. Но я еще не до конца от шока всего происходящего отошла. Да и смущаюсь немного. Не привыкла, что ко мне домой пациенты приходят. Краны чинят, и цветы носят.
— У меня на них аллергия!
Бабуля тут же в подтверждение своим словам кивает и, чертыхнувшись из кухни, уходит.
— Цветы тебе, — Давид улыбается, сверкает белоснежной улыбкой.
Чувствую, как мои щеки еще сильнее гореть начинают. Ставлю цветы в вазу и включаю чайник.
Пирожки бабули на весь дом вкусно пахнут, во рту моментально слюна собирается.
— Что уже с вами делать, Давид, садитесь, кормить вас буду.
Произношу с наигранным вздохом, а сама улыбку прячу. Он у меня весь день из головы не выходил, и вот он на моей кухне сидит. И вот как это называется?
Давид
Василиса так обрадовалась цветам, что даже усадила меня за стол. Кормить. А ведь мог и не догадаться купить букет.
Я вот искренне, от всего сердца благодарен челу, который сунул мне рекламный буклет. Я же обычно их не беру. Даже окно не открываю, когда вижу, что на светофоре очередной бедолага торчит с пачкой буклетов. Или очередная.
Хорошо, что в этот раз изменил своим правилам, зато теперь сижу на кухне и пирожки топчу. Вкусные, а главное, свежие. Это вам не дед с кабачковой икрой прошлого столетия.
— Давид, вы будете чай или кофе? — Василиса снимает с плиты чайник.
— Кофе я уже пил, — отвечаю, вгрызаясь в очередной пирог, — давай чай.
— Вам черный, зеленый?
— А лимон есть?
— Есть.
— Тогда черный с лимоном. И кружку побольше.
И с краном мне тоже повезло. Проблема на самом деле копеечная, я справился без проблем. Единственное, одной рукой не очень удобно было управляться, но получилось неплохо.
— С сахаром или с медом?"
"«С тобой!» — хочется добавить, но я не рискую. Очень странно она отреагировала, когда я ее по ноге гладил. Хотя может дело в обстановке? Там она была на работе, там нужна субординация, а здесь обстановка неформальная.
Но все равно не рискую.
Василиса ставит передо мной чашку пахучего чая. Делаю глоток и с блаженством вытягиваю ноги. Василиса осторожно через них переступает, а я прячу ухмылку, наклоняясь над чашкой.
Кухня у них маленькая. Я почти до противоположной стены достаю. Если в теории меня положить на пол, то я помещусь только по диагонали.
Зато у меня кухня огромная. Не в смысле у деда, а дома, в городе. И окажись мы там сейчас с Василисой, разве я стал бы тратить время на чай?
Она бы уже на столешнице сидела с разведенными ногами и стонала так страстно, как той ночью. А я в ней был. И не просто стонал бы, орал.
