— Можно покрутить, тогда кабинка тоже будет вращаться, — пробую провернуть руль, но Давид не дает.
— Ты что! Мы тогда точно наебнемся. В смысле упадем...
Доходим до самой высокой точки, и колесо внезапно останавливается.
— Так я и знал, — сипло выдает Давид, хватает меня за руку и говорит командирским голосом: — Василиса, спокойно, я сейчас перелезу вон туда, на ребро. Потом заберу тебя. Главное без паники, делай все как я скажу. Будем спускаться сами, а то пока этих спасателей дождешься...
— Каких спасателей, Давид? — он так забавно командует и при этом цепко держит меня за руку, что я не выдерживаю, хохочу во весь голос. — Мы сейчас поедем!
В подтверждение моих слов кабинка дергается и двигается с места. Колесо со скрипом продолжает крутиться, а Давид так и не выпускает мою руку.
— Ты испугался? — заглядываю ему в лицо. Он вскидывается и оглядывается по сторонам.
— Я? Нет. Я прикидывал, как тебя вытаскивать.
— Ты собирался меня спасать? Но у тебя вывих! Руки... — растерянно лепечу, потому что его лицо приближается, а у меня нет ни малейшего желания его отталкивать."
"— Не руки, — хрипло шепчет он, — у меня натуральный вывих мозга. От того, что встретил тебя...
На затылок ложится широкая ладонь, к губам прижимаются крепкие сухие губы, и меня охватывает паника.
Он меня сейчас поцелует. Но это только первое свидание! Что он обо мне подумает?
С Колей мы поцеловались первый раз только через месяц, а Давид еще и мой пациент. Это же непрофессионально...
Но губы сами собой раскрываются, пальцы на затылке усиливают нажим, ныряют в волосы...
— Эй вы, или выходите, или доплачивайте за второй круг, — слышится над головой недовольный голос. Колесо дергается и останавливается. — Я только из—за вас его запустил. Холодно уже, нормальные люди по низу ходят. А они на холоде зажимаются. Студенты небось? Негде больше?
Мы переглядываемся и прыскаем в ладони.
— Пойдем, — Давид подает мне руку и первым выпрыгивает из кабинки. — Если нас принимают за студентов, значит не все так плохо.
— А я и так студентка, — подхватываю его шутливый тон. Слишком близко мы подошли к черте, которую пока рано переходить.
Я пока не готова. Слишком свежо в памяти мое ночное происшествие, и я все еще не знаю, кто был тогда в квартире Байсарова. Это неправильно по отношению к Давиду. Непорядочно.
— Правда? Ты учишься? И где? — интерес в его голосе звучит неподдельный, и я с облегчением переключаюсь на институт и учебу.
Я готова рассказывать часами об учебе, о работе, о чем угодно, лишь бы не обсуждать наши с Давидом отношения. Пока я не разберусь в себе и пока не выясню, с кем провела ночь.
— Что мы здесь торчим посреди парка? — останавливает меня Давид. — Может, все—таки в ресторан?
Я продрогла и не отказалась бы погреться.
