Чем я перед Белкой хвастаться буду?

— Жалко камушка что ли? — насупилась, когда он дотянулся до уха."

"Шаардан на секунду замер, сморгнул, глянул на меня. После разговора с проекцией из камня маг ушел в себя, закрылся, перестал улыбаться.

— Это не камушек, а артефакт с визуальной фиксацией, — аккуратно вытащил сережку.

Заправил непослушную прядку. Задержал руку у лица, окатив печалью. Провел пальцем по щеке — опять трогал веснушки?

У меня защемило под сердцем. Он как будто прощался. Мне показалось, что я больше никогда не увижу дракона. Сказка закончилась, так и не начавшись. Кто он — и кто я? Вот, губы-то раскатала. Хорошо, хоть без инициации обошлось. Или нехорошо?

Я смотрела на него во все глаза, пытаясь запомнить до мельчайших подробностей. Грустить буду потом. Когда буду рыдать у Белки на груди. Удивительные глаза разного цвета, седые… нет, серебристые волосы.

— Что тебе наколдовать, девоч… девушка? — исправился, но больше не улыбался.

И больше не называл «моя девушка», да хоть бы и девочка, лишь бы сказал «моя». Но он не сказал. Ничего мне не надо. Тебя мне надо. Но язык не повернулся озвучить эти мысли.

Пусть хоть платье наколдует, чтобы домой добраться!*

Зато я подумала про Белку и, вот, здесь язык сам замолотил, словно помело:

— Платьице от Гучи из последней коллекции, туфельки Лабутены, — я тараторила, пытаясь отогнать щемящее чувство.

Нельзя показывать, что я расстраиваюсь. Мне на этого злыдня плевать. Вот так. Пусть сам компенсирует причиненные неудобства. Мне. Уверена, с него не убудет.

— Белье кружевное, — голос сел, когда заметила, как потемнели глаза мага, — и сумочку.

— Тшшш, — приложил палец к моим губам, — прикрыл глаза, впитывая прикосновение, как будто тоже пытался запомнить.

Я из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться, лишь бы губы не задрожали.

Шаардан нехотя убрал палец, достал первую сережку, вызвал проекцию. Перед нами замелькала последняя коллекция модного дома от Гучи.

— Какое наколдовать?

Я без раздумий тыкнула в первое попавшееся. Какая разница? Чтоб не голой идти, да и ладно.

— Вставай, — сам поднялся и протянул руку.

Начинается. Все-таки решил напоследок поразвлечься. Видно, несильно и спешит.

— Или тебе нравится ходить чумазой? Ты же всё испачкаешь — сидишь на земле, в мокрой траве.

Пришлось ухватиться за предложенную руку. Злыдня и не думал отворачиваться. Чтоб его. А мне провалиться сквозь землю. Вот она женская плата за красоту, которая требует жертв. Я зажмурилась и закусила губу от стыда, чтоб не видеть, как маг на меня пялится.

Один щелчок пальцев, сопровождаемый тихими рыком — это тоже часть заклинания? — минуту стыда и вуаля! Почувствовав, как ткань обнимает тело, распахнула глаза.