Данил правда заказывает кофе: мне — латте с густой пенкой, но без сахара, как я люблю, себе — американо с молоком и, конечно же, он пьёт сладкий.
Сидя за столиком напротив него и рассказывая о своём бешеном ритме двадцать четыре на семь, я ловлю себя на мысли, что он заинтересованно слушает меня. Внимает моё каждое слово. А ещё он хмурится, когда узнаёт, что недавно у меня прихватил остеохондроз — сказывается сидячая работа за компьютером.
Кофе в чашке заканчивается. Сделав последний глоток, я смотрю на циферблат своих наручных часов. Мы просидели в ресторане полчаса, наверное, пора прощаться. Утром хочу встать пораньше и поехать на рынок. Рыбу куплю и привезу маме, я сто лет не ела её фаршированной рыбы.
— Спасибо за кофе, я уже пойду.
Резко поднявшись с дивана, Данил расправляет плечи. На меня смотрит взглядом чуть прищуренных глаз:
— Насть, когда ты уезжаешь?
— А тебе зачем? Хочешь увидеться?
— Хочу.
Качаю головой.
— Я напишу тебе, когда буду уезжать. Можешь провести меня на вокзал, — ухожу ни разу не обернувшись.
Знаю, он смотрит мне вслед. Взглядом тоскливым провожает. Возможно, ему нужен был этот год порознь от меня, чтоб осознать свои ошибки и сделать выводы. Только дело в том, что весь прошедший год я тоже не сидела сложа руки. Я прорабатывала свои психотравмы и уничтожала в себе зависимость от него. Было очень больно поначалу, порой наизнанку выворачивало. И пусть искоренить из своего сердца боль неразделённой любви до конца не вышло, сейчас я точно знаю: Данилу я больше не верю, точнее, благодаря ему я больше не хочу верить какому-либо другому мужику. Я теперь без любви, а по расчёту хочу, чтоб больше никто не смог мне сделать больно.
5. «Дома»
Толкаю калитку на себя. Притаившийся пёс прижимает уши, лает дважды, но всё же виляет хвостом.
— Рыжуль, не узнал меня, да? — подойдя к собачьей будке, чешу за ухом у собаки и в этот момент в доме хлопает дверь.
Наверное, папа услышал лай Рыжика, вышел посмотреть: кто пришёл, а тут я.
— Настя?! — отец будто не верит своим глазам, спешит навстречу и заключает меня в крепкие объятия.
— Пап, задушишь сейчас, — смеюсь я.
— Дай на тебя посмотрю. Ну и худющая стала. Одна кожа да кости. Ты хоть что-то ешь, доченька?
— Святым духом питаюсь. Да шучу я, пап. Ем, конечно же.
— А когда ты приехала? Почему мне не позвонила, чтоб встретил?
— Так я уже третий день, как в области. На свадьбу к другу приехала — мама в курсе. Вы что не общаетесь, что ли? — я без претензий, просто реально не догоняю. Мы с мамой почти каждый день созваниваемся, я думала, она априори все новости передаёт папе.
— Да ну её, — машет рукой папа и кивает в сторону дома: — А что мы стоим посреди двора? Насть, идём в дом. Там мать у печки управляется, скоро обедать будем.
