Я отлично помню все, что связано с работой, иногда больной звонит и говорит: «Конечно, вы меня забыли, последний раз мы виделись пятнадцать лет назад». Я говорю: «Диагноз свой назовите». И как только слышу ответ, мигом понимаю, с кем беседую, отвечаю: «Добрый день, Иван Иванович, как ваши дела!» Но в быту я рассеян, забываю про семейные даты. Быстро вытесняю из памяти все не очень значимое. Когда ты мне рассказала про знакомство с матерью сыщицы, про то, что певица к нам приходила, я, конечно, ничего не вспомнил. Но был уверен, что это правда. Засомневался во время встречи у нас дома.

Ты слишком многословно вещала о той дружбе. Зачем тебе Евлампия?

– Я надеялась, что она будет общаться с балериной, которая знала ее мать, – объяснила Алевтина, – а я буду ее расспрашивать, как у них расследование идет! Звонила ей несколько раз, предлагала встретиться, но она времени для меня не нашла. Ненавижу ее!

– Тихо, тихо, хорошо, что вы не виделись, ты могла что-то ляпнуть, и Романова поняла бы, кто хотел отравить Евгению и Владимира. Успокойся. Я люблю тебя, Сережу никто у нас не отнимет.

Он уже взрослый, не подросток. Солнышко, думаю, яд тебе дал Коломийцев. Ведь так? Можешь не отвечать, я уверен, что он. Я рассказал тебе, что Семен женился на Гале по расчету, хотел стать зятем богатого чиновного человека и не прогадал. Отец мужа любимой дочки продвигает. А Семен идиот, завел любовницу, просил у меня ключи от дачи, чтобы с ней тайком встречаться, боялся в отель идти, квартиру снять. Вдруг супруга его вычислит. Сеня работает с ядами… Золотце, ты у него потребовала отраву в обмен на свое молчание? Ведь так?

– Папочка, – заплакала Алевтина, – тебя невозможно обмануть.

Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, – ответил муж, – но больше ничего без моего ведома не предпринимай.

– Да, – всхлипнула супруга, – обещаю, и…

Стало тихо.

– Звук пропал, – сказала я.

– Источник питания иссяк, – объяснил Николаша, – но ведь все понятно!

Я молча посмотрела на своих коллег. Да, все понятно.

Эпилог

– Лампа должна надеть шелковое голубое платье, – тараторила Киса. – Папа! А ты обязательно синий костюм. Не коричневый.

– Почему? Он мне нравится, – удивился Макс.

– Интеллигентный отец юной княгини никогда не носит вещи цвета марон после пяти вечера, – провозгласила девочка.

– Кто такой марон? – изумилась я.

– Марон в переводе забыла с какого языка – коричневый, – гордо сказала Киса.

– Ясно, – хмыкнул Макс.

– До прихода гостей осталось пятнадцать минут, – замогильным голосом произнесла Роза Леопольдовна.

Наша школьница занервничала.

– Скорей одевайтесь. Папа! Не коричневый костюм, не красные носки!

– Понял, – сказал Вульф и ушел.