Их тела нашли, а труп сына – нет. Ничего о местожительстве Кисуниной и Окошина неизвестно. У них нет мобильных телефонов, страниц в соцсетях, полисов ОМС, водительских прав, счетов в банках, кредитов. Они не оформляли брак, не регистрировали детей. Не состоят на учете в психоневрологических диспансерах. Не учились ни в вузе, ни где-нибудь еще. Их просто не существует. За границу официально не выезжали. Под судом-следствием не состояли.
– Они умерли, – вздохнул Энтин, – что-то случилось тем давним летом с ребятами. Смею предположить, что Федя сбежал из дома не один, а в компании с лучшими друзьями. Его родители ответственные люди, кинулись искать сына и в конце концов нашли его. А родители других школьников вели асоциальный образ жизни. Ни мать Кисуниной, ни Окошины не переживали из-за отсутствия детей.
– Есть еще новость, – сообщил Николаша. – Помните Владимира, ну того, что в квартире-музее работал? Он к нам приходил, но ничего интересного не сказал.
– Да, – хором ответили мы с психологом.
Потом я спросила:
– А с ним что?
– Отравился, – коротко ответил Махонин.
От неожиданного сообщения я вздрогнула.
– Насмерть? – уточнил Энтин.
– В больнице он, в реанимации, – ответил Николаша, – поел в ресторане суши! Потом отправился кататься на «Скорой».
Константин Львович взглянул на меня и продолжил разговор с Николаем:
– Как ты это узнал?
– Если мы с кем-то имеем дело в процессе расследования, – объяснил Николаша, – я всегда открываю на этих людей поиск. Вижу на экране все новости, где упомянуты их фамилии. Час назад пришло сообщение с сайта «Желтуха». У папарацци повсюду есть информаторы. Маркс пошел обедать в дорогой ресторан, а там ему за офигенные деньги подали тухлую рыбу.
– Название трактира скажи, – потребовал психолог."
"– «Счастье русалки», – сообщил Махонин, – средний чек примерно пять тысяч. Простой работяга туда не сунется!
– Может, нам сейчас туда заехать? – предложил мне Энтин.
Глава двадцать седьмая
Я не успела ответить, увидела, что мой телефон в держателе мигает, взяла трубку и услышала голос своей подруги Наташи.
– Лампа, помоги мне, пожалуйста.
– Тата, что случилось? – напряглась я.
Светина не принадлежит к женщинам, которые рыдают от бессилия, глядя на консервную банку, а потом обзванивают всех подруг и отчаянно плачут в трубку:
– Так хотела съесть печень трески. Мечтала о ней! Нет у меня никаких радостей в жизни, так хоть полакомлюсь чуть-чуть. Но и тут мне не везет! Банка закрыта. Как ее вскрыть? За что мне такие испытания…
И громкий вопль вам в уши.
Тата другая, она мужественно справляется со своими трудностями, никогда не унывает. И просьбы «помоги мне, пожалуйста» я за долгие годы общения ни разу от нее не слышала.
