У Наташи дом в поселке, большой двор, нет проблем. Открыла дверь, и пожалуйте, господа собаки, выходите на свежий воздух.
– Сама буду их на улицу выводить, – ныла Киса, – честное слово.
Макс посмотрел на часы.
– Нам пора на работу. Вернемся часам к девяти. Роза Леопольдовна…
– Все поняла, – кивнула Краузе, – покормлю животных, выпущу их гулять.
– Вы ангел! – обрадовалась я, схватила свою сумку и поспешила к машине.
Вульф пошел за мной, в прихожей, надевая ботинки, муж спросил:
– Тебе не кажется странным, что Джейн съела рыбу, а Владимир суши?
Я надела куртку.
– Расчет преступника мне понятен. Чем легко отравиться? Что у нас считается хитом в плане пищевого отравления?
Макс направился к двери.
– Если паленый алкоголь в расчет не принимать, то грибы. Они определенно на первом месте. Рыба. Мясные изделия. В принципе токсичной может стать любая еда.
– Ну, если кто-то попадет в больницу, выпив чаю со свежей сдобной булочкой, это вызовет удивление, – сказала я, идя за Максом, – а вот плохое самочувствие после употребления сырого лосося в составе суши никого не удивит. Давай заглянем в ресторан, откуда Владимира врачи увезли.
– Хотел тебе то же самое предложить, – улыбнулся Вульф, – надеюсь, собаки-кошки не доведут Краузе до нервного приступа. У тебя опять сумка открыта. Просто приманка для воришки.
– Не люблю этот ридикюль, – призналась я, – у него молния тугая.
– Зачем тогда его взяла? – спросил муж.
– Стеганая сумка подходит к пуховику, – объяснила я, – и красный цвет мне нравится. На улице сейчас постоянно темно. Такое ощущение, что солнце встает на десять минут и снова садится. Мрачно вокруг, поэтому хочется надеть что-то поярче.
– У тебя вроде есть белая торбочка, – неожиданно вспомнил Вульф.
– Она летняя, – пояснила я.
– И почему нельзя котомку сейчас таскать? – удивился Макс.
– Сумки белого цвета не для зимы, – объяснила я.
– Кто это сказал? – спросил муж.
– Ты о чем? – не поняла я.
Вульф уточнил:
– Кто запретил белый цвет в холодное время года? Назови имя!
– Ну… – пробормотала я, – стилисты, модельеры… Может, сама Шанель когда-то это сказала.
Вульф свернул в переулок.
– Лампуша, если к тебе на улице подойдет незнакомый человек и скажет: «Женщина, ты с ума сошла? Ешь мороженое! На улице! В мороз! Так делать нельзя». Какова будет твоя реакция? Выкинешь эскимо и станешь ждать июня, чтобы полакомиться пломбиром?
– В столице порой встречаются безумцы, – вздохнула я, – спорить с ними не стоит. Вежливо поблагодарю больного человека за заботу и отправлюсь дальше.
– Продолжая лакомиться мороженым? – прищурился муж.
– Конечно, – улыбнулась я."
"– Но он тебе объяснил, что в декабре-январе пломбир есть на улице нельзя, – не утихал Вульф.
