Я же сказал, что тебе сначала должно исполниться двадцать.
— Да, но мы потом заменили на восемнадцать, — заупрямилась она… — Ну ладно, до того времени я буду владеть собой.
Она снова уселась на стул.
— А ты все же говоришь неправду.
— Я никогда не лгу!
— Ха! То, что ты сказал — величайшая ложь: «Единственное, чего я хочу в жизни — это Вингу Тарк!» Ты хочешь еще получить и Гростенсхольм.
— Да, хочу. Но это совсем другое дело.
— Хорошо, давай поговорим об этом другом! Может, ты найдешь когда-нибудь время смилостивиться и надо мной, доставляющей тебе хлопоты.
— Винга! — улыбнулся он и поднялся во весь свой огромный рост. Ее всегда несколько шокировала его громадная фигура. Виноваты в этом, видимо, были плечи. Эти своеобразные плечи Людей Льда с приподнявшимися острыми концами. Узкие бедра, длинные прямые ноги, на которых покоилось туловище, и голова с дико перепутанными волосами.
Она тут же встала и быстро придвинулась к нему, испугавшись, как бы он не ушел.
— Еще бокал вина?
— В такой близости с тобой? Нет, благодарю, лучше я сохраню самоконтроль.
— Это грех! Знаешь, Хейке, ты так и не поцеловал меня ни разу?
— Очень хорошо знаю.
— Да? В таком случае поцелуй сейчас, — сказала она, прильнув к нему и глядя на него своими живыми, молящими глазами.
Он не мог оставаться серьезным.
— Это будет началом нашего конца, Винга.
— Какого конца? — фыркнула она и своей маленькой рукой, погрубевшей от работы, стала стучать ему в грудь. — Кому какое дело до того, что нам будет хорошо?
Хейке схватил ее за запястья, удерживая крепко руки, но он вовсе не злился, наоборот, улыбался ее ожесточению.
— Дело во мне, — сказал он. — Я никогда не прощу себя, если поступлю с тобой подло.
Она вмиг вспыхнула, но тут же снова стала ласковой, кокетливо соблазнительной. Ох, он знает все ее трюки!
— Хейке, — произнесла она просительно, — тогда в экипаже нам было хорошо, не правда ли? Единственный раз, когда ты отступил от своего правила.
— Да, Винга, это было прекрасное мгновение. Оно запомнится на всю жизнь.
— Не правда ли? Я помогла тебе, ты помог мне, и никто из нас не потерял девственности или как это теперь называется.
— Винга! — шокировано произнес он, почти задыхаясь.
— Да, мне все ясно! Я же сказала, что уже взрослая и что люблю тебя и жажду. В жарких снах я вижу тебя и просыпаюсь или лежу и фантазирую в одиночестве, что ты рядом со мной, думаю о том, что мы делаем, и тогда освобождаюсь от мучительного вожделения. С тобой такого не происходит?
Хейке покраснел.
