И вот наступит день, когда его имя окажется в списке на отправку домой.

Спустя некоторое время в Англии, в переводе на английский, выйдут его мемуары. В них Норберт Бальк, бывший унтер-офицер фузилёрного полка, дравшегося с большевиками на Восточном фронте, расскажет, как храбро сражались в России его товарищи, как жесток был враг и какие огромные потери понесли войска группы армий «Центр» по вине фюрера. Ни слова в них не будет о папаше «Кайзере», о Чернавичской пуще, об «остовке», с которой он познакомился однажды во время отпуска на родину, о русской работнице Шуре в доме матери в Баденвайлере, о расстреле русского старика и его больного сына, о курсах сапёров, об ухе на Острике в компании фронтовиков, бывших красноармейцев, и о его слезах…"

"Профессор выжил.

Тогда же, летом сорок второго года, когда произошла его встреча с Воронцовым в деревне Захара Северьяныча, он организовал нечто вроде сельской больницы. Немцы выделили пустующий дом. За еду он нанял двух женщин. Одна готовила. Другая убиралась. Потом появилась медсестра. Профессор привёз её из Вяземского концлагеря. Покладистая и аккуратная, поклявшаяся молчать обо всём, о чём следовало молчать, она молчала всю жизнь, конечно же зная, чем на самом деле занимался Профессор на оккупированной территории и по какой причине даже не пытался уйти к партизанам или перебежать на ту сторону фронта, когда обстоятельства тому вполне способствовали. После того, как осенью сорок третьего Красная армия освободила Вяземский, Всходский, Угранский, Спас-Деменский, Рославльский и другие районы Смоленщины, Профессор сам явился в особый отдел 33-й армии, изложил свою историю. И ему поверили. Может, не совсем и поверили, но нужен был хороший доктор, специалист высокого уровня, и этим требованиям Профессор вполне соответствовал. Войну он закончил где-то не то в Венгрии, не то в Австрии главным хирургом одного из фронтов. После войны руководил НИИ в области медицины. Читал лекции в Первом Медицинском институте. Зинаида слушала у него курс и сдавала ему зачёт.

В середине шестидесятых Профессора избрали в Совет ветеранов 33-й армии. С годами версия пребывания его на оккупированной вермахтом территории приобрела стройные черты: организовал подпольный госпиталь, лечил раненых красноармейцев и по партизанским лесам переправлял их через линию фронта.

Однажды с группой ветеранов 160-й стрелковой дивизии (Московской) он отправился в Износки, районный центр Калужской области, на празднование 9 Мая. Там произошла встреча, закончившаяся скандалом. Больше ветеран в те места, где руководил подпольным госпиталем, не выезжал…

Подполковник Солодовников уволился из армии только в середине пятидесятых годов.