– А я смотрю, лейтенант Воронцов! Спасибо, товарищ старший лейтенант!
– Спасибо, браток, – кивнул ему пожилой штрафник, опрокидываясь на подводу.
– Что там, впереди? – спросил он Простова.
– А что… Воткнули они нас сперва в землю, прямо перед траншеей. Но ребята полезли по головам. До первой траншеи добрались. Там – куча мала. Во второй и третьей они сидят. Два дота. Ну, теперь танки подошли. А твои пока в перелеске окапываются, сюда, ближе. С полкилометра отсюда. Если бы танки пораньше…
«Как окапываются?» – вспыхнул Воронцов и, даже не попрощавшись, махнул автоматом связистам:
– Пошли быстрей!
Над головами низко, с нарастающим гулом, словно реактивные снаряды «катюши», прошли штурмовики.
– Увидели! Цель увидели!
– Сейчас дадут…
Бойцы смотрели в небо, где солнце, потускневшее от артогня, плавило широкие разлапистые крылья штурмовиков.
И действительно, через минуту впереди загремело, заухало, и даже здесь, в сотнях метрах от целей, на которые разгружалась эскадрилья, задрожала, задёргалась земля.
Там вторая траншея, определил расстояние Воронцов. И в этом время к ним подбежал связной из первого взвода.
– Товарищ старший лейтенант, первый взвод окапывается левее высотки примерно в ста пятидесяти метрах от дота.
– Почему окапывается?
– Сплошной огонь, товарищ старший…
– Где танки?
– И по танкам бьют, – виновато ответил связной. – Танки сместились к оврагу. Пытаются наладить огонь. К ним пошёл взводный, договариваться насчёт огня.
Воронцов понят, что должен быть там, в боевых порядках взводов.
Штурмовики заходили ещё несколько раз. За перелеском, где угадывалась высотка, поднимался и густел сплошным потоком бурый туман. На какое-то время он закрыл солнце, и всё вокруг, даже трава и лица бойцов стали бронзово-коричневыми. Но потом бурый поток, насыщенный толовой вонью, потянуло куда-то прочь, к правому флангу, где должна была наступать Девятая рота. Илы прогудели в дымных сумерках назад, за новым грузом."
"Штурмовики точно отбомбили высотку и траншею перед Девятой ротой.
