— Какая разница? Ты все равно их убил!
— Будем считать, что твой ответ: «да». Отец знает, что ты устроила? Или ты из моих денег заплатила его людям, чтобы они напали на Юлю? — молчит. — Ну?! — встряхиваю ее за плечи, все же отпустив волосы.
— Не знает, — отводит взгляд, чтобы не смотреть мне в глаза.
Поверить? Вряд ли. А вот проверить довольно легко. Если с моих, я увижу это по выписке со счета. Примерные расценки на такого рода услуги я знаю, так уж вышло.
— Пока останешься здесь, — сообщаю ей. — Для своих родителей ты уехала из страны. Веди себя хорошо и я просто отпущу тебя, когда все закончится.
— Что закончится, Раф? Не уходи! Мы не договорили! — отчаянно кричит Аля.
Не считая нужным реагировать, поворачиваюсь к ней спиной. Делаю несколько шагов к выходу. В спину прилетает сильный, болезненный удар. На бетонный пол падает единственная табуретка в этой камере, круглая ножка от нее отлетает под кровать.
— Ах ты… — сжимаю зубы. — Охрана! — мой голос эхом отражается от стен. Аля сама от себя не ожидала такой выходки. Стоит с открытым ртом, хлопает ресницами.
— Раф, я… я… на эмоциях… я…
— Звали, Рафаэль Закирович? — у решетки появляется один из моих парней.
— Ножницы мне принеси.
Через минуту они оказываются у меня в руках. Аля пятится, ударяется бедрами об стол, обходит его, двигается к стене выставив перед собой руки в защитном жесте. В несколько шагов приближаюсь, прижимаю ее к шершавой поверхности. Я не бью женщин, но иногда их надо воспитывать.
Поворачиваю уже почти бывшую жену спиной к себе. Наматываю на кулак длинные темные волосы и срезаю их максимально коротко, роняя на пол некогда шикарный, глянцевый шелк. Наклоняюсь к ее уху игнорируя истеричное рыдание:
— Еще раз ты посмеешь выкинуть нечто подобное, я убью тебя.
— Ненавижу…—плачет Аля, трогая пальцами рваные края своей новой прически.
— Хотя бы честно. А то еще совсем недавно ты пыталась доказать мне свою любовь. Не скучай.
Перешагнув через волосы, ухожу. Алю запирают. Она падает на колени, плачет в голос и пытается собрать с пола свои темные спутанные пряди. Мне не жалко ее. Это чувство окончательно атрофировалось. Эта тварь напала на мою женщину. Могли пострадать дети. Дважды за сегодня… Не-е-т… Никакой жалости. Только месть!
Вот теперь можно и в офис. С чувством морального удовлетворения врубаю на всю громкость музыку в тачке и еду к Мэту. Надо просмотреть там некоторые бумаги. Это занимает все мое время до самого вечера, но оно того стоило. Сегодня же мы запустили проверку «царства» Ахметова, а заодно подкинули ему фейковой информации для его хозяина.
После офиса заезжаю в магазин за свежими фруктами, соком. Кидаю в корзинку йогурты, творожок с ягодами. Смотрю на все это дело и понимаю, что количество надо увеличить раза в четыре.
