– Подсобите, братцы! – махнул свободной рукой один из идущих. – Язык тут у нас! Тяжёлый, зараза!"

"По команде подпрапорщика несколько человек подбежали и подхватили их ношу – крепкого сипаха, без шапки и с окровавленной головой.

– Нашли время языка брать, – проворчал один из помогающих егерей. – И когда только успели?!

– Егор Онисимович, мы его сразу приметили, – объяснял командиру Фрол. – Уж, ну то есть Ванька Тришин, стрельнул сразу, а потом гренаду бросил и побежал. Ну вот этого сипаха тем взрывом-то и выбросило с коня на обочину. Он, видать, башкой там треснулся и не сразу, как упал, очухался.

Товарищи-то его обратно все ускакали, как вы их за дорожной петлёй отбили, а он в снегу барахтается, воет, да на дорогу ползёт. Ну мы и подумали, а может, полезен будет нам язык? Тащить, конечно, его тяжело.

– Ничего, дотащим, – кивнул подпрапорщик. – Молодцы, ребята! Всё правильно сделали. Уходим, братцы! Кто с языком – меняется чаще! Бегом, бегом, все скатываемся вниз! – и махнул рукой в сторону оврага.

Не прошло и пары минут, как о пребывании у холма русских могла поведать только лишь хорошо натоптанная тропа, кровь и несколько трупов сипахов возле дорожного поворота.

– Пошёл, пошёл, пошёл! – слышалось от реки.

Стучали подошвы сапог о доски судовых сходен. Фигуры людей с грязными разводами на когда-то белых балахонах перепрыгивали на палубу приставшего к берегу галиота.

Подпоручик махнул рукой Лужину:

– Всё, снимайтесь тоже, сержант! Вы самые последние.

Лужин кивнул и скомандовал стоящему с ружьями наготове десятку:

– На судно, бегом!

Последний егерь перескочил на галиот, и четверо матросов, поднатужившись, втянули тяжёлые сходни за борт.

Команда подняла якорь, оттолкнулась шестами от берега, и судно медленно пошло по течению реки вниз. Полоса воды с кромкой льда начала увеличиваться, и вот небольшой корабль уже вышел из затона на главное русло.

Всё это время его прикрывал, стоя неподалёку, точно такой же галиот. Четыре восьмифунтовых единорога смотрели через открытые пушечные порты на берег.

Из ближайшей рощи выкатила пара сотен конницы и поскакала в сторону реки.

Бам! Бам! Бам! – бухали позади уходящего десанта корабельные пушки.

– Вовремя мы, Андрей Владимирович, – кивнул на отдаляющиеся деревья Лужин.

 – Немного затянули бы с отходом, и точно на берегу бы пришлось бой принимать.

– Это да, удачно получилось, – согласился с ним Воронцов. – Пускай теперь моряки немного постреляют, хоть погреются у орудий, а то наш капитан жалуется, что два дня они нас у острова ждали, и всё это время без огня сидели, чтобы свою стоянку не выдать. Как там наш пленный, очухался, нет ли? Пошли в каюту, Евграфович, допросим с тобой его по горячему. Ты у нас хорошо на турецком толмачишь, вот и поговорим.