Но мы с тобой перестали быть единомышленниками – что ж, такое иногда случается. Комета ли тому виной? Да, она – но как символ происходящих перемен и в мире, и в сознании людей. И если ты после Кометы впал в еще больший фатализм, то мне это явление помогло многое переосмыслить, а то, что стало происходить после – позвало меня туда, где бьется самый пульс Жизни! Все блекло и уныло по сравнению с тем ярким рассветом, что горит нынче над Россией! Я уезжаю, Дмитрий. Давай обойдемся без всего этого… без соплей и пошлости.

Он судорожно потер шею. Кивнул. Отвел глаза и проговорил чужим, бесцветным голосом:

– Хорошо, Зина… Прости меня… Я действительно не готов вернуться в Россию… Ты во всем права. Я принимаю твой выбор и желаю тебе удачи. Думаю, более нет смысла отговаривать тебя… Но ты пиши мне. Ты пиши… – Последние слова он произнес каким-то сиплым шепотом и, резко развернувшись, едва ли не бегом бросился в зал.

Я села на край кровати и обхватила лицо руками. Нет, я по-прежнему не испытывала никаких сомнений. Но мне необходимо было мысленно, в одиночестве, попрощаться со всей своей прежней жизнью…

Утром он проводил меня на вокзал. Мы прощались словно добрые друзья, и он даже старался быть бодрым. Я была глубоко благодарна ему за это. Напоследок мы крепко обнялись и неловко поцеловались…

И вот – поезд несет меня туда, где вершатся судьбы мира, где расцветают культура, наука и ремесла, где творят тысячи молодых дарований, необычайно размножившиеся на моей обновляющейся Родине. Россия! Моя Россия! Отвергнутая родина, великодушная и всепрощающая! Я снова встречусь с тобой – и мы не расстанемся более!

Часть 34

22 июля 1908 года. Некогда франко-германская граница, а ныне Западный фронт.

Двадцать первого июля (то есть ровно через неделю с момента объявления войны), как и предусматривалось планом развертывания, французская армия, пополненная резервистами и подтянутая от линии крепостей непосредственно к границе, наконец-то начала свое «безудержное» наступление на восток. Впрочем, это действо больше было похоже на красно-синий прибой, волнами накатывающийся на неприметные, тщательно замаскированные линии германских траншей под грохот артиллерийской канонады и стрекот сотен пулеметов; разбиваясь об их неприступные твердыни, он со злобным шипением отступал прочь, чтобы через некоторое время вновь пойти на приступ. Сначала в течение часа или двух французы будут обстреливать шрапнельными снарядами предполагаемую линию германской обороны, а потом последует новая атака красно-синей живой волной, после которой на тщательно пристрелянном пространстве смерти добавится раненых и убитых солдат в красивых французских мундирах.