Под ветками лежал на боку мотоцикл, старенький «ИЖ» с полным баком. Чуть дальше под хвойными лапами он обнаружил мотороллер. Техника, скорее всего, была угнанной, но в экстренных случаях ее происхождение не важно, главное – ходовые качества.

Не оставалось никаких сомнений в том, что водитель «Нивы» и его пассажир не в ладах с законом. А может, они боятся еще и тех, за кем охотятся. Ведь у Авроры своя служба безопасности, а там ребята серьезные…

Ролан дождался темноты, полем подкрался к подозрительному дому. У ворот на столбе горел фонарь, светились окна, зато в огороде – темень.

Небо по-прежнему было затянуто тучами, луны не видно.

Он служил в десанте, там освоил теорию разведки, подкрепленную регулярными тренировками, но настоящую практику получил уже после армии, когда стал киллером. Ему ничего не стоило незаметно перемахнуть через низкий забор и подобраться к дому. С ограждением он справился легко, мягко опустился на землю под прикрытием бузины. Надо бы перевести дух, и тогда можно ползти к дому.

Вдруг Ролан услышал пугающий шорох и негромкое рычание.

Это на него неслась собака, причем серьезная, натасканная на охрану дома. Такие псы не гавкают – они лишь рычат, полные решимости вцепиться в глотку незваному гостю. А оружия у Ролана нет – ни пистолета, ни даже ножа. Есть только звериная сущность, которую взрастила в нем зона. Он – волк в человеческом обличье, и ему очень повезет, если это удастся доказать готовому к прыжку псу.

Собака уже не могла остановиться, но Ролан вовремя ушел с линии броска. Пес своим могучим телом лишь толкнул его в плечо. Развернулись они лицом к лицу одновременно.

Это была кавказская овчарка, взрослая, матерая особь. Она потеряла скорость и напор, но все еще была опасна. С грозным рычанием собака скалила клыки и готовилась к новому броску. Но и Ролан, сжимая в руке несуществующий нож, готовился с замаха нанести удар. Лютые глаза, звериный оскал, дикая волчья злоба упругими гипнотическими волнами давила на пса, взывая к его инстинкту самосохранения. Он готов к смертельной схватке, страх сидит где-то глубоко, собака его не чует, поэтому она сбита с толку, растеряна.

Взъерошенная холка опускается, вытянутый стрелой хвост клонится книзу, взгляд тухнет, рычание стихает, клыки беспомощно смыкаются.

– Сидеть!

Овчарка уже чувствует над собой его власть, она подавлена, ей уже хочется подчиняться, к чему она привыкла. Все-таки она – ручное животное, и Ролан по сравнению с ней – самый настоящий дикий зверь. Но в то же время он человек, и в этом для нее был большой минус.

– Сидеть! – повторил он.

Хвостом овчарка не завиляла, но команду выполнила.