– Да, да! Всё успела! – Оника убегает, предоставив мне простор для сборов. Она знает, что я не люблю переодеваться при других.
Сон слетает, а кого бы не будоражили столь разительные перемены? Я проснулась, но усталость никуда не делась. Кряхтя собираюсь, заглядываю в котомку удостовериться, всё ли я взяла. Проверяю ставни, не хочется, чтобы в здесь хозяйничал ветер. Осматриваю свою комнату, отчаянно надеясь, что вернусь.
На душе нет покоя. Но я иду. Так нужно.
День проходит в суете, и из Леранхолла мы выезжаем лишь к ночи. Время от утренней трапезы у нас дома и до посадки в повозку, протекает как в пелене. Амиран с утреннего прихода к нам был приветлив, но сдержан, никаких намёков и игривого настроения. И мне так проще.
Сумеречник ближе к вечеру охотно делится добытыми данными от Горбатого Носа:
– Коня твоего носатый прихватил, заметив, что тот стоит один. Хотел продать породистого скакуна в Пиреи. И чётко понимал, что ты не обратишься к стражам Арнахдаша, после того как похитила столь важный артефакт, а скорее будешь прятаться по углам.
– Только не думал он, что всё сложится иначе, – тихо произношу я. Мне не по себе от содеянного, зная, насколько ценный артефакт я похитила…
– Почему у твоего коня такое имя? Мрак. Красивое, но несколько… мрачное, – вдруг улыбается Амиран. – У Хмаря в документах прочерк вместо клички и скупое описание. Да все и так знают, кому он пристроил жеребца.
– Ты, может, сочтёшь меня безумной, – медленно выдаю я слова, обдумывая, стоит ли говорить. И отпустив сомнения, открываюсь: – Он сам мне сказал.
– Сам? – Взмывают дугой брови мужчины."
"– Жеребец не подпускал никого к себе, кусался, брыкался. Хмарь с ним терпение потерял. А меня завело к главе Гильдии Торговцев любопытство, что это за конь такой, что никто его не может усмирить. А скакун принял меня. Да, звучит странно, но когда я гладила его между ушами, услышала – «Мрак». А потом конь позволил мне оседлать его. Так и стал моим. Не могла я его оставить Хмарю, вдруг задавил бы строптивца. Я выгребла всё, что заработала, но и этого было недостаточно, – хмыкаю я.
– Мало кто может позволить себе скакуна фрайнзинской породы, – кивает блондин. – Тебе повезло, что конь оказался с недостатками.
Я бы поспорила насчёт недостатков, но решаю этого не делать, а сосредотачиваюсь на грядущем, и оно мне не видится радостным. Просто у меня не осталось выбора. Сесть в темницу? Какой же это выбор? И у меня было достаточно часов осознать свою вину, точнее её часть.
Внизу, у внешних ворот замка, прощаюсь с Оникой, мы обнимаемся, девочка плачет в моих объятиях, боясь нашего расставания. Я еле держусь, чтобы не зарыдать с ней. Нет. Сопли распускать не по мне! Отрываю девчонку от себя и отстраняюсь.
