Терпят, не сдаются. И стыдно становилось. По первой, лишь на княжеском самолюбии выезжала.

Драгомир тряхнул белоснежной волосами, отгоняя воспоминания. Да уж. За эти три года чего только не было. И смешного, и грустного. Сам не заметил, как втянулся в преподавание. Поначалу только ради Яры согласился обучать рысят грамоте и языкам. А потом — подсел на горящие любопытством глазенки, первые несмелые успехи и радостные улыбки. «Старею, что ли?» — ухмыльнулся сам себе волхв. Рановато еще, люди их «профессии» живут куда дольше людей. То ли награда, то ли проклятье. И профессия эта ко многому обязывает.

Например — не покидать надолго тех земель, за которыми тебе присматривать поручено.

Кто-то мог подумать, что жить одному, в глухом лесу — это тягость. Наказание даже. А ему нравилась тишина леса, его осторожные шорохи и шепот деревьев. После шума на княжьем подворье тишина казалась блаженством.

Кроме того, как ни звали его в город князь и остальные — здесь ему до́лжно быть. Можно сказать, тут его основная работа. Разноплановая, нелегкая, но именно здесь лучше всего слышать духов. Их голоса едва различимы, но рассказать могут многое.

А что не расскажут, за тем можно пойти туда, в неявный мир. Опасно, но познавательно. Если знать, что спрашивать и как потом интерпретировать ответы.

Драгомир встал и повел крепкими плечами. Надо бы поужинать. Потом подготовиться к завтрашним занятиям. Мужчина подошел к печи, ловко наложил из котелка распаренную пшенную кашу. Привычка есть простую пищу несколько раз играла с ним злые шутки в том мире, откуда пришла Яра. И где он бывал неоднократно. Холодный, технологичный мир, где многое сделано для удобства и почти ничего — чтобы сохранить человека.

Многое «там» куда как разнузданнее и беспощаднее. Поэтому каждый раз возвращаясь, Ведающий с остервенением парился в бане, чтобы ни пылинки того мира на нем не осталось. Бездушье порой заразнее любого вируса.

Драгомир с тарелкой в руках присел за крепкий обеденный стол. Методично работал ложкой, тогда как мысли витали далече. Покоя не давало внутреннее беспокойство. Признаки надвигающихся неприятностей он начал замечать едва ли не полгода назад. Ворожил, пытливо вглядывался — ничего. Смутная тяжесть надвигающейся угрозы висела над головой дамокловым мечом.

Но сквозь пелену ничего видно не было. Словно кто-то очень умело отводил глаза. Но кто? Здесь, среди высших волхвов с ним мало кто мог сравниться. Да они и не лезли никуда особо. Занимались своими делами, охраняли вверенные земли, служили верой-правдой. А зло надвигалось. Ползло, умело прячась за серой туманной пеленой.

Закончив ужинать, Драгомир прошелся по горнице, прислушиваясь к себе, чутко сканируя пространство. Глянул на книгу на столе. Нет, сейчас не до этого.