Ребята быстро учились, и вскоре уже сами находили нужные зёрна без моей помощи.
К полудню жара усилилась, и мы сделали привал в тени прибрежных ив. Расстелили на траве холстину, высыпали на неё всё, что успели собрать. Получилась внушительная горка белых и розоватых зёрен — на мой взгляд, граммов триста, не меньше.
— Неплохо для начала, — одобрил я. — Но нам нужно больше. Гораздо больше.
— А сколько всего надо? — спросил Прохор, прикидывая объём работы.
— С полпуда хотя бы для начала, — ответил я, мысленно рассчитывая необходимые пропорции для фарфоровой массы. — Тогда мы сможем сделать первую партию посуды.
Прохор присвистнул:
— Немало… Но справимся, раз надо. Верно, ребятки?
Ребятня дружно закивала, явно воодушевлённая первыми успехами.
После короткого отдыха мы продолжили поиски. Теперь, когда все знали, что именно искать и где, дело пошло веселее. К тому же, мы двигались вверх по течению, где берег становился всё более каменистым, и полевого шпата попадалось больше.
Я заметил, что у каждого из ребят выработался свой метод поиска. Кто-то предпочитал промывать песок в воде, наподобие старателей, вымывающих золото. Кто-то методично перебирал прибрежный песок, просеивая его через пальцы. Кто-то выбирал места, где волны намывали тёмные полосы на песке — там шпата попадалось больше.
Прохор тоже не стоял в стороне — он помогал ребятам, подбадривал их, организовывал работу. Под его руководством они разделились на пары, каждая из которых отвечала за свой участок берега.
К середине дня у нас набралось уже больше килограмма полевого шпата. Мы остановились на обед — хлеб, сало, лук, запивая всё водой из реки. Еда на свежем воздухе, после физической работы, казалась особенно вкусной.
— А правда, что из этого камешка можно сделать посуду? — спросила маленькая девочка, Дуняша.
— Не только из него, — ответил я. — Нужна ещё глина особая, и кварц, и несколько других составляющих. Но полевой шпат — очень важный компонент.
— А как вы его в посуду превратите? — не унималась любопытная Дуняша.
Я задумался, как объяснить сложный процесс производства фарфора на языке, понятном ребёнку девятнадцатого века."
"— Это похоже на волшебство, — начал я. — Сначала мы измельчим все камни и глину в тончайший порошок, смешаем их в правильных пропорциях, добавим воды и вымесим, как тесто. Потом из этого теста слепим посуду — чашки, тарелки, кувшины. Дадим им высохнуть, а потом положим в печь, очень-очень горячую. И в этой печи наша глина превратится в фарфор — белый, прочный, звенящий, как стекло.
Глаза Дуняши расширились от восхищения:
— Это и вправду волшебство!
Я улыбнулся:
— Нет, это наука. Знание того, как устроен мир, и умение использовать эти знания.
