Хозяйка квартиры, художник-визажист, уехала на три месяца в командировку в Грецию, а квартиру сдавала. Последние два месяца тут жила молодая иностранка. Вчера утром съехала.
— Как выглядела иностранка? — спросил Ерожин.
— Черненькая, тоненькая, с короткой стрижкой.
В квартире из трех комнат сдавалась только одна с диваном, письменным столом и шкафом. Стены, завешанные полками с альбомами по искусству, говорили о пристрастии хозяйки. Пыль везде была вытерта, пол подметен.
На кухне ни одной грязной тарелки или чашки. Квартира выглядела жилой и ухоженной.
Ерожин открыл ящик маленького письменного стола и увидел фотографию Фатимы. На небольшой карточке Фатима, еще девочка, вместе с Вахидом стояла у ствола большого дерева.
— Поехали. Больше мы тут ничего не найдем. Визитку мы получили, — сказал Ерожин коллегам."
"Но на всякий случай заглянул в помойное ведро. В ведре было пусто, но под мойкой оказалась порожняя бутылка шотландского виски. Ерожин вспомнил аналогичные бутылки в квартире Фатимы и попросил взять эту в лабораторию на предмет отпечатков. Вернувшись на Петровку, Петр Григорьевич первым делом спросил, нет ли сведений из Ташкента.
Сведения были. Отзвонил помощник Насырова и передал номер почтового отделения. Телеграмму дали с Центрального телеграфа. Ерожин пулей вылетел из кабинета и, словно мальчишка, прыгая через две ступеньки, выскочил на улицу. Затем вернулся, нашел в столовой Боброва и, не дав ему закончить обед, потребовал раздобыть Колю Маслова. Маслов отдыхал от вчерашнего дежурства. Ерожин спросил, через сколько времени он сможет добраться до почтамта. Маслов находился в двадцати минутах, если ехать на метро. Плюс пять минут до метро и три минуты от метро до телеграфа. Договорились встретиться через полчаса. Ерожин снова метнулся на улицу и через семь минут уже ходил туда-сюда возле главного входа, под серпастым глобусом телеграфа.
Маслов явился на три минуты раньше срока. Ерожин потребовал, чтобы тот вспомнил окошко, у которого в очереди вчера стоял Саркисов. Маслов показал. Ерожин предъявил удостоверение и, проникнув за барьер, подбежал к девушке, на которую показал Маслов.
Девушка сперва не могла понять, что от нее хочет незнакомый мужчина в светлом костюме. Ерожин повторил вопрос и положил на стол текст телеграммы. Девушка телеграмму припомнила.
— Необычный текст, потому и запомнила, — призналась она. — Телеграмма странная.
Давала ее бабушка, очень старенькая. Глуховатая. Я ее спросила, все ли так, она не расслышала, а все пыталась узнать, сколько надо давать денег. Я ей с пятидесяти тысяч сдачу сдала. Бабушка обрадовалась. Она боялась, денег не хватит.
Долго роясь в квитанциях, сотрудникам телеграфа наконец удалось установить время.
Все сошлось.
