Мне их взять придется…
— Еще чего закажете? — спросила плоская официантка и, получив отрицательный ответ, поджала губы и ушла на кухню.
— О чем ты мне толкуешь? — спросила Шура.
— Два сына у меня. Старшему три, младшему — полтора года. Вот такой довес по жизни имеется.
— А куда мать их подевалась?
— С моим братом сбежала. Два с половиной года назад из экспедиции вернулся — дети у сестры, жены нет. Потом письмо прислала… — Алексей разлил коньяк по рюмкам, свою махнул залпом. — Ты не думай, мальчишки хорошие, не шпана. Белобрысые, на меня похожи.
— А про Шуру ничего узнать не хочешь?
Может, я змея подколодная? Оберу тебя до нитки и тоже смоюсь, как твоя… — Шура отвернулась к окну.
— Захочешь — расскажешь. А на змею ты не тянешь. И Бог два раза наказать не может.
Я за прежние грехи рассчитался… Давай выпьем, — Алексей потянулся рюмкой к Шуре, — выпьем за нашу новую жизнь…
— Ишь, какой быстрый! Я что, тебе согласие дала? — Шура возмущенно вскинула бровь.
— Моих пацанов испугалась? — Алексей стукнул рюмкой Шурину и, не дожидаясь, выпил. Шура тоже медленно влила в себя алкоголь и стала смотреть в окно. Там продолжала тянуться ровная, как доска, степь.
«Знал бы он, кого с собой в жизнь приглашает, — думала она. — За ним плохих хвостов нет. А за мной? С другой стороны, судьба второй раз такой шанс не выдаст. И дети. Своих не рожу, хоть чужих помогу вырастить. Я же баба, должна материнскую ласку, Богом заказанную, в мир отдать».
— Чего замолчала? Все-таки обиделась? — тихо спросил Алексей. — Давай начистоту. Не нравлюсь я тебе? Закроем разговор и баста.
— Почему не нравишься? Я бы тебя сразу к чертям собачьим послала. Раз сижу с тобой, значит ничего…
— Тогда давай по рюмке за новую жизнь и пошли вещи собирать.
— Ты сейчас напился, потом протрезвеешь и за голову схватишься, — зацепила Шура.
— Я от трех рюмок?! Обижаешь… Девушка, рассчитайте нас.
В проходе между вагонами Алексей сзади обнял Шуру и притянул к себе. Она обернулась, нашла его губы.
— Вон где надумали?! — удивилась щекастая проводница, непонятно как оказавшаяся за три вагона. — Дайте пройти. У меня скоро станция.
Алексей вытащил на платформу вещи. Затем вывел за руку-Шуру. Обнял ее, и Они так стояли, прижавшись друг к другу, пока поезд ждал, а рядом входили и выходили пассажиры. Из окон вагона на них глазели бывшие попутчики. Щекастая проводница стояла у дверей, с видом глубокого неодобрения отвернув от них свою мощную тушу. Потом поезд тронулся. Перрон опустел, а они все продолжали стоять, словно боялись, что это случайное соединение в большом и чужом мире может внезапно нарушиться и они вновь останутся каждый со своим одиночеством. Поезд обернулся маленьким длинным червячком. Вдали под ним прогремели стыки моста.
