\

После умывания, оделась и привела волосы в порядок.

— Ваш завтрак, госпожа, — откинула служанка салфетку с подноса, что уже стоял на столе.

Все было остывшим, но я основательно подкрепилась.

— Кто знает, когда еще случится и будет ли возможность, — вздыхала и ела, почти без аппетита местную готовку.

Забрав поднос, служанка вышла, и тут же вошел страж и сказал, что пора выходить. Забрав вещи, зашагал вперед, а я за ним.

Выйдя наружу, увидела унылый местный пейзаж. Оголенные кусты и пожухлую траву поливал мелкий холодный дождь. Я озябла и закуталась в шаль.

— Госпожа, — буркнул он, не глядя на меня, — Хозяин приказали.

Я пожала плечами.

— Делай, раз приказали, — и протянула руки.

Он связал их и потом ноги. Укрыв меня теплым пологом, перебрался на козлы. Стеганул лошадь, и коляска покатилась.

Построились друг за другом. И опять были грязь, колдобины и застрявшие колеса, опять были гневные голоса стражей и ругань возниц.

Я сидела, молча наблюдая за происходящим, и удивлялась, что не видела еще с утра самого хозяина положения. Складывалось впечатление, что его здесь нет.

— Может быть так и есть? — думала я, — И поэтому-то меня связали, чтобы не убежала? А сам он где?

Кричать в спину молчаливого стража, я не могла, так как за шумом кавалькады меня бы все равно не услышал. Но даже если бы и услышал, то не стал бы отвечать. Я поняла по его скрюченной мокрой фигуре и резкому понуканию лошади.

Ехали уже более двух часов. Дождик перестал, но было еще по-утреннему прохладно. Солнце, едва показавшись из-за туч, снова пропало за темной их пеленой. Пахло лежалой листвой и немного водой. Я согрелась под толстым пледом и тоскливо думала.

— Что, если княжонок ждет меня в храме и уже все готово к венчанию или как там у них все происходит? За все время проживания, я как-то даже не удостоила внимания самому свадебному обряду в храме. Что там происходит? Как в нашем православном или как в католическом? А может здесь вообще что-то совсем иное.

Мысли толкались в голове, мешая друг другу и создавая хаос, а вместе с ним и тревогу. На душе было грустно и тоскливо, а главное подкатывало чувство безысходности.

Я прикрыла глаза и отдалась во власть покачиванию и поскрипыванию коляски. Почти задремала, когда сгустились и стали громче голоса и возок остановился. Слуга спрыгнул с козел и влез ко мне в возок. Откинув полог, развязал ноги и поднял под локоть, помогая спуститься.