— Так придешь?
— Там твоя Наташка будет, — скривилась она.
— Вот и помиритесь. В общем, жду. После трех диктофон мне не нужен.
Я нажал на кнопку, чтобы его открыть, подозревая, что это профессиональный аппарат, и непонятно, какой там носитель и как потом расшифровывать записанное. Если что, дам журналистам прослушать, а потом заберу. Но диктофон оказался простым, кассетным. Правда, кассеты внутри не было, но это не беда.
Нас начали окружать остальные заговорщики.
— Спасибо, Лика, — проговорил Илья.
Девушка попятилась и удалилась, не сказав ничего определенного. Ладно, разберусь, как ей вернуть диктофон.
— Что делаем? — спросила Гаечка, пританцовывая и потирая руки.
Я глянул на дверь кабинета.
— Илья, у тебя есть пустая кассета? Потом куплю другую. Ты просто ближе всех к школе живешь.
— Конечно! — блеснул глазами он и рванул домой.
— Все идет по плану, — объяснил я. — Мы победим!
Карась оскалился, Желткова вскинула кулаки, Плям воскликнул:
— А то!
Затесавшийся лодырь Заславский молча кивнул. Ниженко, с которой, можно сказать, все началось, молча стояла в сторонке, а Заячковская, разинув рот, пыталась не упустить ни слова, чтобы потом разнести по округе новости, из рядно их приукрасив.
Пока Ильи нет, я проинструктировал одноклассников:
— Заходим всем классом, типа мы хотим учиться, и выводим Джусиху на конфликт. Скорее всего, делать ничего не понадобится, она сама сагрится.
— Что? Сакрится? — не понял Барик.
— Сагрится. Будет вести себя агрессивно, — объяснил я.
Мы еще раз шепотом прогнали, кто и что говорит, закончили, ровно когда пришел Илья, протянул мне красно-черную кассету Basf, я вставил ее в аппарат, проверил, работает ли он, проговорив:
— Дождь закончился. Видимо, даже Зевсу, Перуну или кто там ответственный за дождь, стало за нас обидно, и он прекратил диверсию.
Заячковская запрокинула голову и заливисто захохотала, Лихолетова на нее цыкнула — она закрыла рот ладошкой. Отмотав кассету вперед, я проверил запись — она была намного качественнее, чем то, что выдавал магнитофон Инны. Диктофон я зажал под мышкой, поправил ветровку, а микрофон вокруг шеи вывел под воротником рубашки.
Илья протянул руку, сжал кулак, я ударил по нему своим. Остальные подошли и сделали так же, их лица были такими сосредоточенными, словно мы проводили ответственный ритуал, от которого зависела судьба мира. Впрочем, так оно и было.
Я подошел к двери и постучал, друзья столпились за спиной.
Страх отступил. Я был счастлив и полон энергии, потому, не дожидаясь приглашения, открыл дверь и вошел в кабинет, остальные последовали за мной.
Союзники Барановой пересели на ряд у окна: Райко, Семеняк, Попова и Белинская, Фадеева. Бабье царство. И как Райко не стремно? Все парни от него отвернулись.
