Но когда он сделался Судьей, архивы Службы для него открылись, подтвердив отцовские истории. Старшего Вальдеса уже не было в живых, и Марк не мог ему признаться, что наконец-то верит в семейные предания. И потому ощущал себя виноватым перед отцом, словно бы что-то осталось меж ними невыясненным, недосказанным, оборвавшимся сразу и навсегда. Не потому ли он начал работать над семейной хроникой? Это, с одной стороны, являлось данью памяти славным пращурам, а с другой – посланием к потомкам, к непоседе Сашке, сыновьям Ксении и их детям. Какое бы имя они ни носили, Вальдесы, Тревельяны или Поспеловы, им надлежало знать о капле чужеродной крови, что может проявиться в них внезапно и самым загадочным образом. Анте Бранич, любитель латыни, в этом случае сказал бы: кто предупрежден, тот вооружен.
Но кроме двух причин, связанных с прошлым и будущим, существовала еще и третья: были моменты, которые Марк желал прояснить для самого себя. Обязанности Судьи не занимали его полностью, так что лет двадцать назад, еще до рождения Сашки, он начал кое-что записывать, не зная даже, обернется ли его работа делом серьезным и важным или станет просто развлечением. Майя с Ксенией над ним подсмеивались, намекали, что на Земле он подхватил литературный вирус или заразился от Алферова, Марк же в ответ говорил, что пишет не роман, а научный труд строгой секретности, из тех, которые следует сжечь еще до прочтения. Шутка, конечно, но с написанным он не знакомил никого, кроме сестры и жены, а кристаллы с данными Секретной Службы запечатал кодом Судьи Справедливости.
Марк повел рукой, и на экране развернулось изображение змеи, вцепившейся в собственный хвост. Ее рубиновые зрачки сверкали, она все видела, все замечала, но не выдавала тайн, что были ей известны. Змея, древний символ мудрости, была эмблемой архива ОКС,[16] самого старого в космофлоте – в нем хранились документы эпохи Вторжения.
Змея исчезла, полыхнув огненным взглядом, появился список файлов, и Марк, коснувшись нужной строчки, вызвал текст. То был Меморандум Хейли – Чавеса, высших военных чинов, представленный Совету безопасности ООН через три месяца после нападения фаата. Две тысячи восемьдесят восьмой год, шестое сентября, отметил Марк и подумал, что Коркоран, его прапрадед, родился примерно через две недели.
На висевшем в воздухе голографическом экране теснились слова: слева – на староанглийском, справа – перевод на современную земную лингву.[17]
«Как выяснилось в процессе вооруженного конфликта с бино фаата в текущем году и в первую очередь во время схватки, поименованной в дальнейшем Сражением у марсианской орбиты, ОКС оказались не способны отразить целенаправленную и упорную космическую агрессию.
