Воевал успешно и, кроме званий, ран и орденов, заслужил толику славы! Так что если операция была почетной и опасной, искать других кандидатов не приходилось.
Но в чем ее суть?
В задумчивости он оглядел отсек – обширный, но обставленный с той спартанской простотой, которой отличались здесь даже апартаменты высшего командного состава. Встроенные в стены полки и шкафы, бар за откидной панелью, столик с парой кресел, койка – точно такая же, как в его каюте на «Палладе», видеорама с полотном «Переход Суворова через Альпы», а под картиной – терминал экстренной связи… Наружняя стена была из прозрачного пластика, и за нею сияло темно-фиолетовое небо с заметными даже днем звездами. Базу «Олимп» врезали в склон вулкана на высоте двадцати километров, так что воздуха за окном не хватило бы ни комару, ни мухе, ни уроженцу Тхара. Но отсутствие атмосферы и царивший снаружи лютый холод не ощущались – все здания и ангары базы были хорошо герметизированы.
Шагнув к стене с картиной, Командор вытянулся под строгим взором Суворова, отдал салют великому полководцу и ткнул клавишу на пульте терминала. Снежные Альпы, хмурые солдаты-усачи и Суворов на коне вмиг исчезли, сменившись помещением с кольцевым экраном у потолка и множеством других экранов и голограмм, висевших в воздухе. В середине виднелось кресло-кокон модели ЛКП,[38] прозванное на Флоте «медвежьей берлогой». В кресле, запакованный по шею – так, что только торчала голова, – сидел Патрик Домарацкий, комендант базы «Олимп», сослуживец и старый приятель Олафа Питера Карлоса. Отсек с экранами, бывший его кабинетом, находился в недрах горы, но тем не менее мог считаться самой высокой точкой над уровнем моря в Солнечной системе – как, впрочем, и в любой другой. Гигантов, подобных вулкану Олимп, пока еще нигде не обнаружили.
– Свободен, Патрик? – спросил Командор.
– Если это шутка, Петр, то плохая, – отозвался Домарацкий. – Но для тебя найдутся три минуты. В память о крейсере «Урал» и коммандере Ракове, спускавшем с нас стружку.
– Какой «Урал»! Мы на «Койоте» вместе служили, – буркнул Командор.
– На «Урале», у папаши Птурса, – возразил Домарацкий, не спуская глаз с какой-то голографической таблицы. – У тебя что, мозги прокисли или память в Вавилоне прокутил? Служили на «Урале», а потом ты перевелся на «Палладу» и улетел на Тхар. Вроде бы даже женился… Так?
– Так. – Лицо Командора помрачнело. – Женился… То была ошибка юности.
– Юность для того и дана, чтобы совершать ошибки, – раздалось в ответ. – Ну, к делу… Ты чего хочешь, камерад? Есть претензии? Учти, я поселил тебя в лучшей каюте на семнадцатом ярусе – вид на кратер, в баре – коньяк, кислород по адмиральской норме… Доволен?
– Претензий нет, я всем доволен. Однако имею вопрос.
