Время действовать

Она ядовито улыбнулась. Были, были еще у нее тайны в загашнике.

— Что случилось дальше? Когда Юлле прочитал дискету — а Юлле же слышал, как ты рассказывала о планируемых грабежах, — он заинтересовался. Разобрать-то он смог только рабочие схемы «Сентинел», которые ты добавила к дискете. Но этого было достаточно. Юлиус Боммер сделал один-единственный звонок — Карлу Юнасу Бертцеру. Карл Юнас Бертцер сделал один-единственный звонок — Роланду Ханссону. И Юлиусу Боммеру было суждено умереть

Я сидел молча некоторое время, не зная, что сказать дальше.

— Это ты убила его. Ладно, ты не знала, что делала. Ты выпустила волков, не понимая, что ты учинила. Но убила его ты.

Она будто сглотнула что-то, но тут же улыбнулась мне.

— Ты не сможешь ничего доказать.

— Наплевать мне на это. Ты знаешь, что я знаю. Мне этого достаточно. И когда-нибудь ты задумаешься: что же я сделала со своей жизнью? И ты спросишь еще раз: кто убил Густава Далля? Кто заставил его покончить с собой?

Она стиснула пальцы и прижала их к своим губам. Избалованное дитя из богатой семьи, она думала, что можно купить преступление, купить насилие, купить смерть и распоряжаться всем этим.

— Так кто же убил Густава Далля? — сказал я. — Не говори, что это сделал я.

Она была, однако, сильнее, чем я думал. Она не хотела смотреть на меня, но выпрямилась и спросила:

— Почему ты... возился со всем этим? Ты считаешь, что вершил правосудие?

Я укоризненно покачал головой всем женщинам в моей жизни.

Все они задают один и тот же вопрос.

— «Аll you need is love»,[68]— сказал я. — Битлы верили в love, love.

И взялся за ручку двери."

"— Одинокий человек не может вершить правосудие, — сказал я. — Правосудие — это нечто такое, о чем люди договариваются. Правосудия нет, если люди не желают понять друг друга, учесть потребности друг друга. Для правосудия требуется сотрудничество. Одинокий человек, отдельный человек не может вершить правосудие.

Она глядела на мою руку, ожидая, что я открою дверцу.

Ей хотелось, чтобы я ушел.

— Но знаешь, что тогда остается? Знаешь, что всегда появляется, когда плюют на правосудие? Знаешь, как называется его суррогат?

Она протянула руку и включила мотор. Ей было начхать на правосудие. Ей было неинтересно, как называется суррогат.

Я открыл дверцу и поставил ногу на мостовую.

— Месть, — сказал я. — И ты сама сделала выбор."