Колчин даже не подозревал, какие силы были брошены на расследование этого дела.

Уже к полудню сотрудники патрульной службы — два сержанта — дали показания о трех неизвестных, вошедших в здание прокуратуры и предъявивших удостоверения госбезопасности. Одному из сержантов даже удалось запомнить одну фамилию. Скрупулезный анализ и проверка подтвердили: такой человек никогда не работал в органах госбезопасности Белоруссии.

Назревал скандал. По указанию министра внутренних дел Минск был оцеплен особой системой полицейских кордонов. Решено было задействовать армейские части.

Колчин не знал всего этого, сидя в опустевшей квартире Игоря и успокаивая его жену. Слова были бесполезны, и, после того как Мила расплакалась у него на плече, он просто сидел молча, обняв вдову и поглаживая ее по плечу.

В пятом часу дня к Фогельсону в Москву позвонил один из высокопоставленных сотрудников госбезопасности соседнего государства. Звонок был по коммутатору спецсвязи и не мог быть прослушан третьей стороной.

— Кажется, мы прокололись, — нервно сказал белорусский коллега. — Слишком большой скандал, вмешался даже президент.

— Я был против подобных методов, — гневно произнес Фогельсон, — но разве этот идиот меня слушает? А вы пошли у него на поводу. Ему не терпится стать директором ФСК. Но, судя по его методам, он скоро попадет в Лефортово. Как вы могли решиться на подобную авантюру?

— Уже поздно, дорогой Марк Абрамович, нужно что-то делать. День-два, и комиссия выйдет на наших сотрудников. На одного уже вышли. К счастью, сержант неправильно запомнил фамилию. Но он может вспомнить. И тогда нам конец."

"— Только не вздумайте убирать и сержанта.

Это сразу вызовет еще больший скандал, и все всё сразу поймут, — предупредил Фогельсон и, не сдержавшись, гневно добавил: — Такие люди, как вы, позорят всю нашу систему. Поэтому люди так боятся тридцать седьмого года и лагерей. Нужно было думать, генерал.

— До свидания, — пробормотал ошеломленный белорусский генерал.

Фогельсон, не прощаясь, положил трубку. У них оставалось всего четыре дня. Нужно суметь нанести упреждающий удар. Этот негодяй Юрков наверняка держит Скребнева у себя в качестве козырного туза.

А на Миронова рассчитывать нельзя: слишком вспыльчив и глуп.

Он позвонил заместителю директора Службы внешней разведки генералу Лукошину.

— Добрый день, генерал, — начал он. — Марк Абрамович беспокоит. Нужна ваша помощь. Нет, я не стал докладывать генералу Миронову, а хотел бы встретиться с вами. Приеду прямо сейчас.

Через полчаса он уже сидел в кабинете Лукошина, рассказывая ему о трудностях, возникших в Белоруссии.

— Какие идиоты! — схватился за голову Лукошин.